Акимов внимательными глазами присматривался к Вонючему болоту. Его вид был непривлекателен, оно походило ьа старое, запущенное кладбище, но по проталинам, которые зияли повсюду, по дымкам, выползавшим откуда-то из-под коряг, по иезамерзшим лывам воды чувствовалось, что эта заметенная снегом равнина живет подспудной, таинственной жизнью. "Загадка природы! Привезти бы сюда дядюшку Венедикта Петровича. Интересно, какие бы он гипотезы высказал..." - думал Акимов.
Они прошли еще с полверсты. и Федот Федотович, шедший впереди, вдруг остановился.
- Ну, Гаврюха, баста! Иди дальше один, а я тут на месте потолкусъ. Голова у меня от этого смрада слабеет.
Острый, неприятный запашок уже доносился до них.
- Хорошо, подожди меня, Федот Федотыч, - сказал Акимов и, широко размахивая руками, заскользил по снегу, направляясь к ближайшему пеньку.
Федот Федотович смотрел Акимову вслед с усмешкой, зная заранее, что произойдет дальше.
Придерживая дыхание, Акимов стремительно подкатил к одной из коряг и, склонившись над ней, принялся осматривать ее. Но запаса его сил хватило всего лишь на одну-две минуты. Сильный, с горчинкой запах сковал дыхание. В висках застучало. Черные пятна запрыгали в глазах, голова закружилась. Акимов резко отпрянул от коряги и бросился что было мочи назад.
- Нюхнул, Гаврюха? Ну как?! Ха-ха-ха! - Федот Федотович хватался за бока.
Акимов же убегал от коряги, ни разу даже не оглянувшись.
- Ну что скажешь, Гаврюха? - спросил Федот Федотович, когда Акимов приблизился.
- Без науки это болото не разгадать, Федот Федотыч. Оно насыщено газом. Но вопрос в другом: какой это газ, откуда он берется? Возможно, что этот газ - результат сгорания ушедшего от нас растительного и животного мира, но может быть и так: в земной поверхности образовались трещины, и на поверхность через неведомые пути проникает подземный природный газ.
Черт его знает... Не знаю, Федот Федотыч... - Акимов беспомощно развел руками и виновато улыбнулся, взглянув в глаза старика.
- Вот то-то и око, - почмокал губами Федот Федотович и, переведя строгие глаза на Акимова, продолжавшего стоять в раздумье, тихо сказал: Тут загадок, Гаврюха, на каждом шагу. Есть одно место препотешное. В полудне ходьбы от моего стана. Живет там в пихтовой тачжке Врун...
- Как это Врун? - не понял Акимов.
- А так: крикнешь, скажем "Эй, Гаврюха, иди сюда!" А тот тебе ответит: "Сам приходи! Жду!"
- Ну уж, Федот Федотыч, в это я не поверю, Сказки!
- Не верь! Я тоже не верил, пока Врун меня не попутал.
- Как это? - смягчая категорический тон недоверия, спросил Акимов.
- Небольшой артелкой шишковали мы неподалеку от владения Вруна. Там же у нас и стан был. И вот раз припоздал я вернуться на стан вовремя. Завечерело.
Знал я тропу хорошо, а все-таки в темноте сбился. Ходил, ходил, вижу заплутался. Встал и давай кричать:
"Митрофан! (Так одного связчика моего звали). Где ты? Отзовись!" Слышу: "Эге! Тут мы!" По голосу чую:
далековато уклонился я от стана, но делать нечего - ночевать на кочке не станешь. Пошел я прямо на голос.
Шел, шел, дай, думаю, еще раз крикну. Ну, крикнул.
Откликается Митрофан совсем с другой стороны.
"А язви ее, прошел, видать, мимо", - подумал я и пошел точно на голос. Шел, шел - нету нашего стана. Опять я начал кричать. "Ну где ты там запропастился?!" - рассердился на меня Митрофан. "Ну, слава богу, стан рядом", - решил я и, хоть уморился, так что из стороны в сторону меня качало, поднажал изо всех сил. Иду, а сам жду: вот-вот из-за леса костер увижу. Шел быстро, всю одежку в клочья о сучки поразодрал, а стана все нету. Отчаялся я, закричал громко, как мог: "Митрофан! Да где же ты наконец?" Прислушался: тишина. Ни звука. Крикнул еще раз. И вот слышу откуда-то из глубины, как из колодца, Митрофанов голос. Слабый-слабый: "Эге, тут мы! Ждем тебя!" Понял я тогда:
не добраться мне до стана, из сил выбился. Сбросил я мешок с орехом наземь, развел костер и прокоротал на корточках до утра.
Чуть забрезжило, пошел я. Тропу при дневном свете нашел быстрей, чем думал. И до стана оказалось - рукой подать. Пришел. Связчики мои еще спят. Разбудил я их, начал рассказывать свою историю. Они переглянулись между собой, и Митрофан говорит: "А мы твоего голоса не слышали и тебе никаких сигналов не подавали". - "Как же, - говорю, - так? А кто же в таком разе мне всю ночь откликался?" Они аж в лице переменились. "Хоть что думай, а только никто из нас с самого вечера с нар не подымался, ни на минуту избушку не покидал". Чтоб уверить меня, ребята побожились и крестами себя осенили. Тут уж и я побледнел. "Вот тебе и на! Люди спали себе преспокойно, а я на их голос спешил. Ведь в этом-то я ошибиться не мог, собственными ушами не раз слышал". Вижу, связчики мои совсем пригорюнились. "Давайте-ка, ребята, - говорит Митрофан, - мотнем отсюда, пока не поздно. Видимо, хозяин тайги в этих местах объявился. Он ведь, сказывают, под всякие голоса умеет подделываться: и под человека, и под скотину, и под птицу".
