- Да я вроде и не спал.
- Вздремнул малость, а дрема, слыть, бывает иной раз слаще и пользительнее сна.
- Это верно, замечал я. Случалось, бывало, так:
сидишь за книгой, а в глазах все плывет. Голову опустишь, чуть вздремнешь. Десять, от силы двадцать минут пройдет, а смотришь, в уме просветление, свежесть... А на чем же все-таки, Федот Федотыч, карту мы с тобой вычертим? И, главное, чем? - круто повернул разговор на другую тему Акимов.
- А какой тебе струмент нужен? - спросил Федот Федотович, придерживая закопченный чайник над своей кружкой.
- Большой лист бумаги, карандаш, линейка, циркуль, компас, - хитровато поглядывая на старика, перечислял Акимов.
Федот Федотович оставил чайник, передвинул кружку.
- Компас есть, паря. Насчет остального думать придется.
- Сколько пи думай, бумага или карандаш от это-"
го не появятся. А надо бы карту вот так! - Акимов чиркнул себя пальцем по шее, заросшей темным волосом.
- Ну, линейку сделаем. Рубанок есть, - начал Федот Федотович.
- Мне надо, Федот Федотыч, не просто линейку, она должна быть с сечением. Иначе масштаб карты окажется приблизительный.
- Это пустяк. Точную меру с дула ружья снимем.
Мое ружье двенадцатого калибра. Пересчитаем на дюймы.
- А что же? На худой конец и такой способ пригодится, - сразу оживился Акимов.
- Циркуль... Деревянный циркуль сделаю тебе хоть завтра, - сказал Федот Федотович.
Акимов заметил, что старик увлекся разговором и забыл об ужине.
- Да ты ешь, Федот Федотыч! - Акимов придвинул кружку, налил в нее коричневый настой из чаги.
- Не убежит, Гаврюха, ужин. При мне он завсегда.
А вот покумекать о твоем деле надо... Разве в Парабель мне с этой нуждой прошвырнуться! - изучающе поглядывая на Акимова, нетвердо сказал Федот Федотович.
"Пожалуй, старик прав. Может быть, к тому же какие-нибудь новости от комитета на мой счет имеются", - мелькнуло в уме Акимова, и глаза его вспыхнули надеждой. Но в то же мгновение он вспомнил строгий наказ комитета сидеть в укрытии до тех пор, пока ему не будет дан сигнал. Комитет решительно предупреждал его не предпринимать никаких самостоятельных мер к продолжению своего побега. Кое-что в эти секунды вспомнил и Федот,Федотович. "Из Дальней тайги, фатер, придешь за хлебом. Примерно через месяц". Это были слова, сказанные ему Федором Терентьевичем Горбяковым.
- Сходить в Парабель... Путь далекий, Федот Федотыч, - перебарывая внутренние колебания, сказал Акимов.
- Неблизкий, - согласился старик, про себя подумав, что преждевременное появление вызовет недовольство зятя, может как-то осложнить все его намерения относительно дальнейшей судьбы беглеца. - А что, если, Гаврюха, вместо бумаги я тебе большую доску выстругаю? А коли окажется одной мало, то две или три доски склею. Клей у меня тут есть...
- Карту вполне на доске можно вычертить. А вот чем чертить, Федот Федотыч?
- А выжигать сможешь? - загораясь новым замыслом, спросил старик.
- Выжигать? - живо переспросил Акимов.
- Ну да, выжигать. Шило у меня в амбарушке лежит. Иной раз начну туески в одежку одевать, сильно оно мне помогает. Где бересту подправить, где дырочку провертеть. А случалось и выжигать на крышке то лосенка, то зайчика, то избушку. Таких туесков не напасешься: хватают за любую цену.
"А почему бы в самом деле не попробовать выжечь карту, предварительно набросав ее угольком?" - подумал Акимов, кинув на старика благодарный взгляд.
- Завтра же, Гаврюха, предоставлю тебе и шило и доску. А компас, вот он, возьми.
Федот Федотович отстегнул патронташ, висевший на стене, над нарами, вытащил компас и подал его Акимову.
- Успеется, Федот Федотыч. До карты еще далеко.
Карту буду делать, когда вместе с тобой всю Дальнюю тайгу излазим. Акимов бережно положил компас на стол.
- Это уж понятно, сам смотри, как лучше. Я-то в этих делах не шибко знающий, - с некоторым смущением сказал Федот Федотович и, помолчав, добавил: - Хотя скажу тебе по чести, Гаврюха, сверяться по компасу могу. Обучил меня этой премудрости еще на Сахалине один арестант. Задумка у нас была с ним: дать оттуда лататы, одним словом, сбежать. Думали украсть хороший баркас да и двинуться на нем на материк, к Владивостоку. А потом в тайгу и на Урал, где народу побольше, чтоб затеряться поскорее. Да не судил бог.
Убили моего связчика сами же арестанты за табак. Добыл он где-то табачку. А был прижимистый, ничем не любил делиться с другими. Его и притиснули досками.
Оно конешно, может быть, хотели попугать, да перестарались, не рассчитали. Помер на другой день...
- А компас его?
- Его. У меня в тот день был.
Акимов взял компас, повертел его в руках, щурясь на свет жировика, прочитал уже полустершуюся надпись на английском языке.
- Компас из Англии, Федот Федотыч! Может быть, кто-нибудь из мореплавателей ходил с ним. Любопытная вещичка!
- Вот оно как! Все возможно. Арестантик, царство ему небесное, кажись, из богатеньких был. С папашей они вроде капитал не поделили, вот он родителю-то голову и отбрякал топором прямо. Не к ночи будь сказано...
