Вдруг там, во второй половине, стукнула дверь, послышалась суета, движение стульев. "Пришел!" - мелькнуло в голове у Кати, и от волнения кровь прихлынула к лицу. Она уже хотела выскочить из своего гнезда, чтоб обрадовать Акимова: путь дальше ему открыт, Открыт вплоть до Стокгольма. Сделав два-три шага, она замерла. Оттуда, от Насимовичей, донесся женский бойкий говорок. Катя догадалась: у портного сегодня день приема заказов, нагрянули первые модницы.
Катя снова легла на диван, сжалась, глядя на ходики, передвинула контрольное время еще на два часа, рассуждала сама с собой: "Глупо его приход ограничивать десятью утра. Ведь он не на поезде едет. Вероятно, устал. А потом сыро, слякотно, дорога вся в грязи. Тут по городу-то никуда не пройдешь, а уж там, в лесу, тем более".
Отсчитывали ходики секунды. Катя закрывала глаза, открывала, опять закрывала, пыталась даже уснуть, но все напрасно. Там, у Насимовичей, снова хлопали двери и слышались хождение, скрип стульев. Но теперь Катя даже головы не поднимала. Верещали томские модницы, гудел басок пана портного. И откуда они только берутся? Катя припомнила все зимние праздники. Ну, конечно, приближается рождество, а там не за горой и Новый год... Новый год - одна тысяча девятьсот семнадцатый! Каким-то он будет? Чем отметит историю?
В двенадцать Акимов не появился. Катя передвинула свои ожидания еще на два часа, объяснила это очень просто: Акимов - опытный конспиратор. Прежде чем войти в дом к Насимовичу, он наверняка установит за ним наблюдение. А наблюдение его не обрадует. Женщины идут и идут к портному. Несомненно, Иван поймет, что это за люди. Ихт, этих чопорных, провинциальных модниц, напомаженных и надушенных до тошноты, можно узнать за версту. Катя вчера уже нагляделась на них, колеся по городу. Естественно, что Иван где-то пережидает. Раньше трех он не появится. Ведь прием заказов Насимович производит до двух. На белой бумажке, приклеенной на вывеске, ниже слов: "Дамские наряды. Изготовление высшего качества", - сказано:
"Прием заказов по вторникам, четвергам, субботам с 10 до 2 часов дня. Иногородние заказчики принимаются в любое время".
Припомнив вывеску и это объявление Насимовича, Катя про себя усмехнулась: "Иногородние заказчики!.."
Ловко придумал хозяин подпольной квартиры! Какие могут быть в Томске иногородние заказчики? Неужто поедут сюда из Красноярска, Новониколаевска и Омска? Иногородние - это такие, как она, как Иван Акимов... Вероятно, многие уже прошли через квартиру Насимовича по этой графе...
Но и после двух нарымский беглец не появился.
В три часа в маленькую комнатку Кати вошел Насимович.
- Как, Зосенька, наскучило в одиночестве? - Он посмотрел на Катю внимательными глазами, изобразив печальную мину на лице, заговорил о другом: - А Гранит, Зосенька, не пришел. Ждать дальше бесполезно.
С пароходом почему-то не получилось. Впрочем, почему не получилось, ясно. Гранит в Нарыме, пароход уходил из Колпашевой. За морем телушка полушка, да за всяк просто ее не уцепишь. Одним словом, пространство, Сибирь.
- А провала у Гранита не могло случиться? Еще там, на месте, или где-нибудь дорогой? - спросила Катя, хотя и знала, что скажет ей в ответ Насимович.
- Все могло быть. Мы умны, мы все примеряем десятки и сотни раз. Но наш враг, Зосенька, тоже не дурак. - Насимович помолчал, кинул взгляд на дверь, снизил голос почти до шепота. - Я не хочу, Зося, чтоб Стася знала о твоей встрече на пристани. Не будем ее волновать. У нее сердце...
- Я согласна, пан Насимович...
- Товарищ Насимович, - чуть усмехнулся портной.
- Да, конечно, товарищ. Но привычка...
- Не осуждаю. Нет, нет. Дан так пан. А лучше все-таки дядя... Пора ведь и пообедать, Зося-Катя. Слышите, вон Стася уже посудой гремит.
В приоткрытую Насимовичем дверь хлынул аппетитный запах свежей еды, только что вынутой из печи.
- После обеда, Зося, часика на два я уйду. Возможно, что-нибудь известно о Граните другим товарищам, - все так же вполголоса произнес Насимович.
- Это превосходно, дядя Броня. Я очень рада! - вскинув руки и хлопнув в ладони, прошептала Катя и покраснела, сконфузилась, втайне упрекнув себя: "Уж слишком все по-личному у меня. Насимович в самом деле вообразит, что я Ванина невеста или чего более - жена. А ведь ничего-ничего не было, ничего, кроме его куцей записки из предварилки".
- А тебе, Зося, опять скучать придется одной.
- Придется, дядя Броня.
Они вошли в большую комнату в тот самый момент, когда тетя Стася вынесла из маленькой, отгороженной уголком кухоньки белую миску со щами.
- Сегодня у нас, Зосенька, щи со свининой. Бронислав у меня просто обожает это блюдо. А варю я щи по-сибирски: чашка кислой капусты, большой кусок жирной свинины в цельном виде, немножко картофеля и, конечно, лук, две большие головки, - заговорила тетя Стася.
- Моя милейшая Стася, я боюсь, что проглочу собственный язык, не отведав твоих щей, - со смехом сказал Насимович.
