- Вестимо, - солидно отозвался толстогубый с видом человека, посвященного во все тайны типографского дела.
- Возьмите-ка, - почти кинул- пропуска молодой полицейский. И, пришпоривая своего коня, поскакал дальше. Толстогубый поспешил за ним.
- Небось дезертиров ловят, а нас любопытства ради остановили, - сказала Маша.
- Каких дезертиров? - не поняла Катя, занятая совсем другой мыслью. Ей вспомнилось вчерашнее предупреждение пана Наспмовича относительно новых облав вследствие тревожного состояния в городе, и встречу с полицейскими она именно так и оценила: видать, сильно их прижало, если они даже прохожих на тракте останавливают.
- Каких дезертиров? Самых обыкновенных, Катюша. Мобилизации-то ни на один день не прекращаются.
Скоро до подростков и стариков черед дойдет. Отец наш безвылазно в тайге живет, рассказывает: тайные землянки в лесах появились. Прячутся!
- Ой, грянет скоро революция! Не устоит старый мир, Машенька! - с радостной нотой в голосе воскликпула Катя. Мысль о революции всякий раз рождала в ее душе чувство какого-то неиаъяспимого восторга, ощущение предстоящего счастья, и певучий голос ее прорывался в эти минуты в свою полную силу. Дезертиры в тайге! Это ли не доказательство, что самодержавие приблизилось к последней черте! Катя об этом в Петрограде слыхом не слыхала: дезертиры в тайге!
- Уж скорее бы, Катя, ударили в набат. Смотри, назад полицейские скачут, - забеспокоилась Маша.
- Один скачет, а другой ждет. Что-то они задумали, - взволнованно сказала Катя, снова мысленно возвращаясь к вчерашнему сообщению Наспмовича. - Наверное, мой, пропуск все-таки их насторожил. Маша, я все возьму на себя...
Но что имела в виду Катя под этими словами, она не успела сказать. Молодой полицейский во все горло закричал, с трудом сдерживая коня:
- Эй, девки! Вы куда идеае-то?
- В Ольговку, господин офицер, - соврала Маша.
- Ну вот что... Тырр, ты, язва... - безжалостно натягивая поводья и ожесточенно дергая ими, заговорил полицейский. - Скоро нагонит вас почтовая пара, скажите охраннику, чтоб подвез до Семилужков. Велел, мол, Карпухин... Не забудете? Карпухин...
- Спасибочко... Спасибо! - крикнула вдогонку полицейскому Маша. Вот тебе и на! Ждали одно, а получили совсем другое. В первую минуту даже слов ие нашлось.
Когда полицейские скрылись в лесу, девушки остановились, чтоб обдумать происшедшее.
- Что ж они задумали, Маша? Что?
- Без подвоха мы им не нужны, Катя.
Девушки стояли под ветками пихты, всплескивали руками, смотрели друг на друга, чувствуя свою беспомощность перед загадкой, которая возникла до умопомрачения нежданно-негаданно.
- Может, они решили арестовать нас? Сами кудато торопятся, а тут почтовая подвода подвезет нас прямехонько к ним в лапы.
- Логично, Маша! И скорее всего именно так, - согласилась Катя.
Они замолчали, напряженно думали. Так-то, так, а что-то вроде бы не склеивается одно с другим! Арестовать? А за что, по какому поводу? Впрочем, насчет повода беспокойства излишние. Подозрение! Ну а почему надо их тащить в Семилужки? Не проще ли повернуть в город? В городе тюрьма, следователь, прокурор, суд...
А в Семилужках волостная каталажка, да и та небось за войну-то рухнула...
- А не паникуем мы с тобой, Маша? - вдруг сказала Катя тем спокойным голосом, который и ее саму и подружку вернул к трезвым суждениям.
- А может, он, кобель, повеселиться с нами в Семилужках надумал?! воскликнула Маша.
- Вполне допускаю и это, - сказала Катя. - А все же вопрос остается: проситься нам на подводу или нет? - помолчав, добавила она.
- Хорошо бы! От Семилужков до Лукьяновки рукой подать. А то ноги-то затоскуют. Лазаря запоешь, - смеялась Маша.
- А можем мы сойти раньше? - спросила Катя.
- А почему же нет?
- Я все думаю: не подвох ли какой? - вновь засомневалась Катя. Но дальше размышлять уже не было времени. Почтовая пара рысила совсем близко, слышалось, как пофыркивают кони, постукивает на ухабинах; кошевка.
- Эй, дед, остановись! Карпухин приказал подвезти нас до Семилужков! с озорством крикнула Маша.
Бородатый старик, сидевший на передке с вожжами в руках, придержал коней, сказал, чуть кивая головой, упрятанной в мохнатой папахе:
- А тута поважнее начальство есть...
Заглянув в кошевку, девушки увидели скорчившегося солдата с винтовкой в руках. Он крепко спал, стиснув зубы, отчего лицо его казалось яростно-ожесточенным.
- Лука, подвинься. Карпухин девок велел подвезть, - сказал старик, с затаенной усмешкой поглядывая через плечо на солдата.
Упоминание о Карпухине подействовало на солдата подобно удару в подбородок. Он лязгнул зубами, подскочил на мешках с почтой, открыл испуганные глаза.
- Куда ты меня кличешь? - бормотнул солдат.
- Подвинься, говорю. Девчата вон хотят подъехать.
- Ну, ну, пускай себе, - сонно сказал солдат, но тело свое, закутанное в шинель и тулупчик, передвинул на край кошевки.
Катя и Маша не заставили себя долго ждать. Они сели на заднее сиденье кошевы, прижались друг к другу. Так и теплее и уютнее.
Старик прикрикнул на коней, щелкнул раз-другой бичом.
