Но не всегда господствовало время обширных планов и прославления богатств Сибири. Весьма часто после временных восторгов и увлечений начиналось охлаждение и разочарование. Планы и надежды не всегда осуществлялись и обогащение не так легко давалось, как думали. Мы терпели неудачи на южной азиатской границе, на путях в Индию, в Камчатке и на Восточном океане (припомним ликвидацию дел русско-американской компании и разочарование Амуром). Вслед за этим мы так же быстро переходили к другим крайностям. Горькие обличения слышались тогда предшествовавшим заблуждениям. Разочаровываясь в своей деятельности, мы переносили негодование на край. Отнимая от него всякое экономическое значение, обрекали его быть вечно мертвою тундрою, пустыней и заброшенным местом, пригодным лишь для ссылки и каторжного труда. Таков, например, был отзыв и взгляд на Сибирь известного писателя Герсеванова, доказывавшего в сороковых годах, что Сибирь не имеет никакой будущности и существует на счет России, принося скорее убытки, чем выгоды[104]. Но это был не один взгляд Герсеванова, это был приговор многих русских людей. Только с открытия золота кредит Сибири поднимается, мы снова с восторгом сулим ей будущее Калифорнии, а потом опять забываем. Эти иллюзии вечно преследуют несчастную страну.
Но теперь наступило, наконец, время проверки этих восторженных возгласов, мы обязаны обратить внимание и на другую сторону медали, посмотреть поближе, каким образом шло промышленное и культурное развитие этого края, и всегда ли он имел то значение, какое ему приписывали. В самом деле, нельзя не заметить, что когда говорили о природе и естественных условиях, везде слышалось восторженное отношение к новизне, к девственности края и богатым залогам его развития; когда же обращались к жизни его, населению и особенно к его гражданственности, то являлось самое горькое разочарование. Социальная беспомощность этого края постоянно обозначалась довольно медленным его заселением. В начале нынешнего столетия считалось в Сибири 1800000 жителей на 250000 кв. миль. Русское население средних губерний Сибири не превосходит до последнего времени 3500000, что на 10708000 кв. верст представляет самое ничтожное заселение. Ясно, что Сибирь прежде всего не имеет достаточно рук для обработки своих произведений.
Что касается способов разработки естественных богатств Сибири, то мы не только не обогатились здесь, не только не положили основания прочной промышленности, а, напротив, умалили и истощили производительность края. Причиной этого являются те способы эксплуатации, какие мы прилагали к нему: вся промышленная деятельность Сибири была сосредоточена в первое время на расхищении естественных богатств и запасов природы. Расхищалось все самым непредусмотрительным образом. Набросились мы на соболя и дорогих зверей и быстро уничтожили их; зверь начал удаляться с запада на Восток, и к половине прошлого столетия его почти не было уже в Западной Сибири; в начале настоящего столетия мы встречаем жалобы, что улов его уменьшается даже в тех сокровенных местах, где он еще оставался. Г-н Щукин в «Путешествии» своем в Якутск представляет доказательства убыли зверя уже в 30-х годах; так, соболей в 1825 году было в продаже 18000, а в 1830 году — было только 6000; лисиц вместо 14000 было 7400; песцов вместо 18000 — 9000. Г-н Кривошапкин в своей книге, описании Енисейского округа, замечает, что количество зверя в Енисейской губернии, особенно в Туруханском крае, значительно уменьшилось: так, в 1825 г. из Туруханского края было вывезено 28000 штук соболей, 140000 песцов и 300000 белок. Из таблицы за пятнадцать лет о количестве звериных шкур, поступающих в ясак и в продажу торгующим лицам Енисейского округа от инородцев, видно, что в 1846-м и в 1847 гг. соболей поступало на пятнадцать и девятнадцать тысяч рублей; в 1850 году с трех округов поступило даже на 35000, а в следующие годы поступление ценилось только сотнями рублей («Енисейский округ», Кривошапкин, стр. 19, 23 и приложение 1-е). Вообще замечается, что в Сибири сильно уменьшаются соболь, песец и олень, зато как бы увеличиваются хищные звери: медведи, волки, барсуки и рыси (Кривошапкин, стр. 23). Из этого видно, что в Сибири происходит обратное движение культурному порядку: хищные звери прибывают, а полезные убывают. Так, например, белка исчезает от недостатка питания вследствие выжигания лесов. Пожары, истребляющие леса в Сибири, вообще громадны: они занимают тысячеверстное пространство.
Причиной же размножения хищных зверей выставляется следующее довольно замечательное объяснение: «Опустошение и погибель большинства инородцев сперва гнилою горячкою, а в 1850-м и в 1851 годах — оспою, было до того сильно, что валялось всюду по лесам много трупов, которые привлекали хищных зверей, вроде медведя, росомах и волков, от алчности которых бежали дальше лучшие звери» (Кривошапкин, стр. 19). Это оригинальное объяснение бросает отчасти свет вообще на страшную беспомощность края.
