Истощение звероловства, конечно, должно было неблагоприятно отразиться на благосостоянии сибирского населения. В половине прошлого столетия енисейский депутат Самойлов в комиссии уложения при Екатерине II говорил о звероловстве как об основном предмете торговли; все местные капиталы были заняты им. В начале нынешнего столетия в один Китай сбывалось из Сибири до 8 миллионов беличьих шкур; в 1836 году было вывезено только 4 миллиона; в 1837 г. — 2900000. Сбыт белки в пятидесятых годах на нижегородскую ярмарку не превышал трех миллионов. В результате — как мы не охраняли меховую торговлю казенными монополиями и запрещениями сбыта мехов за границу — ценный зверь был все-таки истреблен. В последнее время такая же мера употреблена была относительно Амура: вывоз пушных богатств был запрещаем за границу; но в Сан-Франциско образовались целые торговые дома, занимавшиеся торговлей русскими мехами с Амура.
В 1850 г. еще на Ирбитскую ярмарку привозилось до 108000 шт. горностаев и 43600 соболей, в 1860 г. — только 56000 первых и 16200 вторых, в 1870 году еще менее: 24000 горностаев и 5150 соболей. До чего пала меховая торговля в России, видно, что в 1874 г. вывезено из России мехов на 2250000 руб., а привезено из-за границы на 6000000 руб. Академик Бер доказывал еще в 1838 г., что торговля свиной щетиной будет выгоднее для России, чем пушной товар, и это вполне подтвердилось.
С тою же жадностью, с какою пришлые люди накинулись на звероловство, они сначала набросились было и на горные промыслы. Сколько усилий было употреблено в прошлом столетии на разыскание горных богатств! Из звероловческой колонии мы вдруг захотели сделать Сибирь горнозаводской. Под влиянием этой мании тысячи крестьян на юге Сибири были приписаны к казенным заводам. Это были своего рода крепостные до 19 февраля, обязанные тяжкой повинностью доставлять руду, обжигать уголь и т. д. В некоторых местностях сибирская администрация старалась развить и поднять горное и рудничное производство посредством дарового и подневольного труда преступников. Железные руды действительно представляли неистощимое богатство в Сибири, но каких результатов достиг этот подневольный труд? Несмотря на все искусственные меры, на все усилия, горнозаводская промышленность находилась в плачевном состоянии и Сибирь продовольствовалась металлическими произведениями Урала, из той же европейской России. Общая ценность годовой добычи всех металлов равнялась для России в сороковых годах 55000000 р.; при этом с заводов Уральского хребта получалось 45000000 р., а с сибирских колывано-воскресенских заводов — около 5 миллионов, и, наконец, с нерчинских — 2 миллиона рублей. Всего же добывалось в Сибири не более как на восемь миллионов рублей: цифра ничтожная в общей массе производства. Нерчинские и колывано-воскресенские заводы, поддерживаемые правительством со времени Петра, стоившие ему миллионных затрат, под конец приносили казне только убытки. Упадок алтайских заводов доказывается ныне уменьшением добычи металлов. В 1851 г., по сведениям Гагемейстера (Историч. статист, обозрение), в Алтайском горном округе добывалось до 40 пуд. серебристого золота, 22152 пуд. золотистого серебра и 250075 пуд. меди. Ныне падение производительности рисуется следующими цифрами:
