Есть бурятские дома, – хоть их и немного, – где жизнь идет более похоже на русскую, где на вечеринках играют в винт, а молодежь танцует; но это уже переход к полному слиянию с русскими. Это бывает в таких домах, где глава семьи прошел русскую низшую или среднюю школу (с университетским образованием в настоящее время нет ни одного бурята). В таких домах, устроенных и по внешнему виду обыкновенно совершенно по-русски, не редкость встретить русские газеты и журналы или книжку европейского писателя; здесь уже носят европейский костюм, говорят по-русски; женщины в таких семействах обыкновенно более консервативны, дольше сохраняют национальный костюм, а главное – дольше сохраняют язык.
Смешанных браков между русскими и бурятами бывает очень мало.
Говоря об инородцах, принято определять их тип; конечно, и я могу повторить столько раз уже сделанное описание этого типа: смуглый цвет лица, узкие глаза, выдающиеся скулы; но думаю, что здесь лучше будет указать на то, что антропологи еще совсем не имели случая познакомиться собственно с бурятским типом; между бурятами сделано несколько десятков антропометрических измерений; но и насколько известно, еще нигде не обнародованы. От русого и голубоглазого или сероглазого великоросса, конечно, бурята легко отличить; но, нам кажется, если бы на десять, случайно взятых, бурят взять столько же сибирских русских, то трудно было бы безошибочно отличить их одних от других. Бесспорно, есть среди бурят очень сильно выраженный монгольский тип, безобразный, на наш взгляд; но в то же время в массе встречаются лица, которые могут нравиться и с европейской точки зрения, и таких лиц немало. В характере у бурят замечается склонность к юмору и необыкновенная настойчивость в преследовании своих планов, а также скрытность.
Читатели могут упрекнуть нас в том, что в нашем очерке много места занимают шаманство или такие подробности, как описание игр, и ничего не говорится об экономическом положении бурят. Упрек совершенно справедливый, но трудно что-нибудь сказать об этом предмете, когда народ живет на пространстве тысячи верст при разнообразных климатических и бытовых особенностях, когда он находится в переходном состоянии от хозяйства исключительно скотоводческого к земледельческому, и, главным образом, когда никаких исследований в этом направлении не делалось. Нам же хотелось, по возможности, передать те общие черты быта и народности, которые всего ярче выступают именно в религиозной и обрядовой стороне жизни народа.
Буряты Верхнеудинского округа живут по правому берегу Уды. Выехав из Верхнеудинска по дороге в Читу, мы будем видеть вправо от большой дороги Уду, местами совсем близко подходящую к дороге, слева – небольшой горный хребет, поросший хвойным лесом. Река, довольно многоводная и широкая, поражает своей пустынностью: на ней почти никогда не видно ни лодок, ни плотов; большая дорога также мало оживлена летом; обозов на ней почти совсем нет. Долина Уды не представляет лугов в точном смысле этого слова, потому что растительность, ее покрывающая, – степная. Вдали, ближе к горам, степь белеет от мелких полынок или к осени краснеет от солянковых, ярко окрашенных в малиновый цвет. Дорога также местами покрыта солончаковыми лужами, которые, высыхая, покрываются беловатой корой; в стороне виднеются даже настоящие гуджигры, куда русские выезжают брать эту солончаковую пыль для мытья полов.
Ближе к реке иногда видны боле зеленые луговины, поросшие осокой. Верстах в шести от города показывается первое ущелье в горах, откуда вытекает речка Онгоцотай, и по этой речке видны жилища бурят. Точно такие же узкие ущелья с вытекающими из них ручьями тянутся вдоль всего хребта. За Онгоцотаем следует Ирхирик, еще версты две далее – Дабатай, за Дабатаем – Тосырхай и т. д. По этим-то речкам и располагаются бурятские улусы. Улус можно переводить словом «деревня», но это далеко не то же самое. Буряты не живут деревнями, – каждый житель улуса живет своей усадьбой, общее у них только река, пользование водой из которой одно только и соединяет их в одно общество. Под деревней мы привыкли представлять ряд домов с общей улицей, с рядами амбаров, бань, с кузницей при въезде и рядом колодцев вдоль улицы; ничего этого не видно сразу в бурятском улусе.
Проезжая по дороге, вы видите, как из ущелий выбегают на долину то тут, то там отдельно расположенные домики. Если они, подходя к реке или сжатые боками ущелья, сидят иногда довольно густо, то все же в расположении построек заметно стремление выстроиться по возможности отдельно от соседа. Некоторые из этих домов пусты – это значит, что буряты в них только зимуют, а на лето переходят в другое жилье. Иногда зимние и летние дома отстоят всего на несколько сажен один от другого. Такой обычай увеличивает число построек: страна кажется населеннее, чем она есть в действительности.