– Ха-ха-ха! – звонко рассмеялась княжна. – Вот так молодец! Действительно, она умеет сплющивать монеты. А теперь, чумазка ты этакая, разогни-ка её! – обратилась она снова к негритянке, и так как та не поняла её, то Аля жестами и движениями пояснила негритянке, чего ей хотелось от неё.
Последняя снова широко улыбнулась губами и глазами. Её белые зубы сверкнули, как большие миндалины. Она закивала головой и снова зажала монету в пальцах. И опять золотой приобрёл свой прежний вид и заблестел на ладони негритянки.
– Очень, очень хорошо! – захлопала в ладоши княжна Аля.
Потом она приняла важный и гордый вид знатной барышни, покровительственно-небрежно кивнула Элле и пошла из комнаты об руку со своей новой подругой. M-lle Софи последовала за ними. Неожиданно на лестнице тяжёлая чёрная рука опустилась на плечо княжны. Она вскрикнула от испуга и живо обернулась.
Перед ней стояла чёрная Элла. Негритянка протягивала ей золотую монету, тряся своей курчавой головой, и что-то мычала.
– Зачем она отдаёт? Это ей в подарок от меня, – пожала плечами Аля, – объясни ей это.
Сибирочка оживлёнными жестами стала пояснять что-то своей чернокожей подруге. Но та только по-прежнему трясла головой и мычала в ответ, сильно размахивая руками и пытаясь объяснить что-то.
– Она не возьмёт денег от вас, – смущённо пояснила княжне Але Сибирочка, – она говорит, что она мой друг, стало быть, и ваш тоже!
– Ну, дружбы её я не особенно-то просила, и какая это дружба с чернокожей! – засмеялась княжна и стала спускаться с лестницы.
– У неё светлая душа! – произнесла Сибирочка, которая с каждым днём узнавала всё лучше благородную душу чёрной Эллы.
У подъезда княжну Алю ждала богатая коляска, запряжённая парой вороных рысаков.
– Садись же скорее! – нетерпеливо сказала Аля своей новой подруге и птичкой впорхнула в экипаж.
Сибирочка, никогда в жизни не ездившая в экипаже, почти с робостью поместилась в нём. Лошади с места взяли рысью, и экипаж бесшумно покатил по мостовой.
Был ясный весенний день. Деревья уже зазеленели в скверах, уличные мальчики продавали повсюду букеты нежных и пахучих цветов.
Через четверть часа экипаж остановился у большого дома-особняка с мраморными колоннами и роскошным подъездом.
– Вот мой дом! Не правда ли, он похож на дворец? – проговорила с гордостью княжна Аля, и её юное личико приняло надменное выражение.
Швейцар выскочил из подъезда и стал суетливо высаживать приехавших из экипажа.
– Пойдём, я познакомлю тебя с моим папой, князем, – проговорила снова Аля и, схватив за руку Сибирочку, бросилась с нею почти бегом по широкой лестнице, устланной коврами и уставленной тропическими растениями по площадкам.
Сибирочка широко раскрытыми от изумления глазами смотрела на невиданную ещё никогда ею роскошную барскую обстановку. Громадные комнаты с высокими зеркалами, мягкая шёлковая мебель, ковры, картины, нарядные безделушки – всё это невольно приковывало её взгляд.
– А вот и папа! – проговорила княжна Аля, вбегая в роскошный, несколько мрачный кабинет, в котором сидел за письменным столом тот самый бледный господин в чёрном сюртуке, которого Сибирочка видела с княжною в театре.
Этот далеко ещё не старый, но с печальным лицом господин поднялся со своего места и протянул Сибирочке обе руки.
– Здравствуйте, дитя моё, – проговорил он приятным, мягким голосом, – я рад, что вас удалось заполучить сегодня моей шалунье. Она с тех пор, как увидела вас, и слышать не хочет о других подругах. Упросила меня написать вашему директору и попросить отпустить вас к нам на целый день. Ведь вы свободны сегодня? Не правда ли, дитя моё?
– Да! Да! Она свободна! – не давая ответить смущённой этой любезной встречей Сибирочке, вскричала княжна. – Да, да, она свободна и поедет со мною в свой театр! Я хочу ехать сегодня в театр, в её театр! – шумно и весело заявила она.
– Не будет ли это слишком часто, дитя моё? – произнёс князь, ласково взглянув на дочь своими печальными, добрыми глазами.
– Но я так хочу, папа! – задрожавшим голоском произнесла готовая уже заплакать маленькая княжна.
Князь, боявшийся причинить какое-либо горе своей любимице, поспешил согласиться.
– Хорошо, крошка, – сказал он ласково, – на этот раз я не лишу тебя удовольствия, хотя посещать так часто театры в твои годы очень вредно. А вы, дитя моё, родились и выросли в Сибири? И должно быть, вследствие этого вам и дали в театре такое хорошенькое имя? – обратился князь Гордов с вопросом к совсем уже потерявшейся от смущения девочке.
– Да, – сорвалось с уст Сибирочки, – я только два месяца как приехала оттуда в Петербург.
– А ваши родные остались там?
– У меня нет родных. Был у меня дедушка, но умер… Правда, есть ещё Андрюша, брат, то есть… не родной, но…
Но тут княжна Аля без церемонии прервала Сибирочку и с шумом и смехом потащила её к дверям.
– Пойдём, пойдём! Я покажу тебе мою комнату, игрушки, книги, всё-всё! – И Аля выпорхнула бабочкой из кабинета, увлекая за собою девочку.
