Эту новую привычку не так просто выработать. Еще труднее применять. Работы Визе, Самойловича и Ермолаева позволили предположить, например, что атлантические воды попадают в Карское море, проходя через впадину, обнаруженную в центре Арктики. Как объяснить чиновникам, что эти данные очень важны для понимания того, как образуется лед на морском пути? Как убедить власть, что идея устроить «оленьи фермы» на островах нереалистична, поскольку местные оленеводы бегут в тундру со своими стадами, как только слышат слово «колхоз»? Партия строго следила за тем, чтобы взятый ею курс воплощался в жизнь. В самом Главсевморпути надзор за учеными поручен начальнику Политуправления Бергавинову. И каждый раз, когда кто-то из них приходит отстаивать свои научные интересы, просить финансирования или отсрочки, он реагирует по-своему. В лучшем случае, это «субъективизм» со стороны интеллектуалов, оторванных от народа и его нужд, а в худшем – что чаще приходило ему в голову – дополнительное свидетельство того, что «саботажники» и «прислужники» буржуазии стараются оттянуть открытие месторождений, если не спрятать их, чтобы воспользоваться богатствами потом, после «реставрации капитализма».103 Ведь, если подумать, большая часть этих специалистов происходила из обеспеченных семей с еврейскими или иностранными корнями.
Поставленные задачи невыполнимы. Все происходило слишком быстро, все имело слишком большой масштаб. Главсевморпуть, непомерно разросшийся за несколько месяцев, естественно, страдал от бесконечных неполадок в работе. Интеграция различных организаций, рассыпанных по Арктике и Сибири, делала крайне сложной образование действующей централизованной структуры. На некоторых факториях и в промысловых становищах не хватало провизии, условия жизни были тяжелейшими, зимовки кишели крысами и паразитами, самое необходимое, например, мыло, просто отсутствовало. Люди страдали от цинги и алкоголизма, множились несчастные случаи. Отчеты проверок, поступавшие в центр, были удручающими. Повсюду шло строительство, начальство было постоянно занято рапортами партии. Кадров не хватало. Добровольцев, желавших отправиться в самые негостеприимные части страны, тоже не хватало. С последней проблемой Кремль нашел, как справиться: именно в 1930-е годы ГУЛАГ разрастается и становится гигантским поставщиком столь необходимых Северу и Сибири подневольных рабочих рук. На Дальнем Востоке их массово использует «Дальстрой», занятый добычей золота и других редких металлов. Его колымские лагеря быстро приблизились к аду. Главсевморпути также не отказывался от манны, предлагавшейся НКВД, но был скромнее. В 1935 году в его распоряжении 5 тысяч заключенных, годом позже – 10 тысяч зеков, направленных в Норильск, за освоение ресурсов которого также отвечал ГУСМП.104
Несмотря на все усилия, результаты далеки от ожидаемых. Тучи сгущались. Поскольку ни линию партии, ни установленные сроки нельзя было оспаривать, следовало найти причины неудач и желательно – виноватых. В январе 1936 года состоялось собрание сотрудников Арктического института, головной научной организации Главсевморпути. Протокол передает атмосферу того времени и методы управления кризисной ситуацией. Открывает огонь Шмидт. Его слова задают тон. Он говорит, что, как бы это ни казалось обидным и странным, Север еще недостаточно изучен. Конечно, он огромен, но ведь работа идет уже не первый год. Руководитель Арктического института, товарищ Самойлович в прошлом году отпраздновал 15 лет своей научной деятельности в Арктике. Он геолог. Есть и другие геологи, например, Урванцев. Но что мы знаем о геологии Севера? Знаем ли мы, например, на каких именно участках следует сконцентрировать усилия? И дальше: «У меня есть серьезные претензии к современной науке. Она так и не дала нам точной картины, где начинать добычу ископаемых».
Самойлович, Урванцев и другие – каждое произнесенное имя звучало угрозой. Имена никогда не назывались случайно. Это всегда указующий перст партии и ее представителя Бергавинова. Замершее от ужаса собрание знало правила игры. Никто не осмеливался ни протестовать, ни защитить директора, ветерана полярных исследований с мировым именем и старого большевика. Обвиняемый – по-другому не скажешь – поднялся на трибуну. Он пытался защититься при помощи самокритики, полагая, что сможет ценой самообвинений доказать свою лояльность линии партии. Он говорил, что научная деятельность в Арктике не отвечала потребностям дня. Ее результаты слишком абстрактны и пока нет данных, которые позволили бы проводить востребованные практикой работы.105 Направление указано, и следующие ораторы соревновались в красноречии: леность, отсутствие дисциплины, научное самолюбование, – все шло в ход, все годилось, чтобы попасть в протокол. Только бы это позволило отвести от себя обвинение и прикрепить этикетку «виновен» на жертву, намеченную партией. Рудольф Самойлович с самообвинениями прекрасно подходил на эту роль. Через два года словами, произнесенными в тот день, будет вымощен его крестный путь.
