Жители поселка отнеслись к событию куда более сдержанно. Поселок оцепили, пролеты над ним запретили, речное сообщение отменили. Людей из ближайших домов эвакуировали, и все, у кого была возможность, уезжали из поселка. Березовцы распространяли пугающие слухи: достаточно одной искры, чтобы сгорела вся тайга на десятки километров вокруг. Как вспоминает одна из старейших жительниц поселка, «мы оставались здесь, но жизнь стала невозможной. Стоял чудовищный шум. Даже на другом конце поселка нельзя было спокойно разговаривать. Нужно было постоянно носить ушанку, закрывая уши. Все было залито грязной водой. Огороды были разрушены. Нам всем было очень страшно, но куда было бежать, да и как? Это было как цунами».28
Газовый фонтан наводил ужас на жителей Берёзова еще полгода. Пока не настала зима. Выпал снег, и по лесным дорогам прибыла колонна с аварийно-спасательным оборудованием. Часть местного населения уже привыкла к этому шумному и беспокойному соседству. «Некоторые даже ходили мыться в фонтане. Но одного из них, Евгения Лютова, убило обломками. На его похоронах не было цветов».29 Только следующей весной, в феврале 1954 года, бешеный рев газа заключили в газопровод, и неподалеку от поселка возник газовый факел. Скважину закрыли цементной плитой, а чуть позже там появился небольшой памятник. Александр Быстрицкий, начальник буровой партии, сначала получивший выговор за самовольный выбор места бурения, был полностью реабилитирован и в 1964 году стал лауреатом Ленинской премии. Позднейшие разведочные работы показали, что в изначально запланированном месте бурения его партия ничего бы не нашла.30
Берёзовская авария придала развитию Сибири новый импульс. «Если бы не тот фонтан – неизвестно, на сколько лет отодвинулось бы открытие тюменской нефти», – говорил впоследствии один из крупнейших деятелей сибирской нефтепоисковой эпопеи академик А.А. Трофимук.31 Стоит ли продолжать разведочные работы в Сибири? Этот вопрос, звучавший так часто, наконец получил ответ. Случайно забивший фонтан поставил последнюю точку. «Даже, пожалуй, восклицательный знак»,32 – как сказал Николай Байбаков, руководитель нефтяной отрасли. Отныне Сибирь открыта. И неудивительно, что министр, каким бы советским человеком он ни был, не удержался от слова «чудо».
В феврале 1956 года 1 400 делегатов от Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) собрались в Большом Кремлевском дворце. Предстоящий XX съезд КПСС проводится на восемь месяцев раньше запланированного срока, потому что новый лидер страны, Никита Хрущёв, которому удалось после смерти Сталина избавиться от своих главных соперников, спешит обозначить символический разрыв и положить конец сталинскому периоду. Главный эпизод этого исторического события – заседание за закрытыми дверями ранним утром 25 февраля, в последний день съезда. Перед онемевшим от изумления залом генеральный секретарь ЦК лично обличает злодеяния Сталина и культ личности, по словам докладчика, ставший предательством идеологии и исторических ценностей партии. Это выступление стало официальным сигналом к началу десталинизации.
Однако повестка дня съезда, ставшего судьбоносным для страны, не исчерпывалась этим вопросом. Перед возращением домой, чтобы разнести весть об историческом перевороте, свидетелями которого они стали, делегаты должны еще утвердить ряд директив, определяющих приоритеты нового пятилетнего плана, шестого по счету, но первого в послесталинский период (1956–1960). В них нашли отражение результаты березовского открытия: впервые достойное место уделено поиску новых месторождений нефти и газа в Сибири. Решено всеми доступными средствами развивать поисковые работы в восточных регионах страны,33 как гласит восьмая директива от 25 февраля, одобренная, как и полагается, единогласно. Концентрации усилий ждут от производителей газа и электроэнергии. Березовский фонтан разбудил надежду. Также партия должна удовлетворить спрос на жилищное строительство. Разработан колоссальный план возведения нового жилья, чтобы переселить людей из деревянных бараков и коммунальных квартир, в которых ютилась значительная часть населения городов, включая столицу, хотя после окончания войны прошло больше десяти лет. Эти сотни тысяч блочных пятиэтажных домов-параллелепипедов нужно будет отапливать. За предстоящие 15 лет в них переедут более 100 млн советских граждан.34
