17 апреля 1732 года императрица одобрила грандиозное предприятие. Переданные Берингу инструкции не имеют ничего общего с волеизъявлениями Петра Великого, изложенными всего в нескольких параграфах. В новых инструкциях 17 пунктов, тщательно прокомментированных Адмиралтейством, Академией и Сенатом.41 В документе сразу заявляется о необычности предприятия: это самая далекая, самая трудная экспедиция в мире, никогда еще человек не оказывался так далеко.42 И еще – самая дорогостоящая. По расчетам историков, экспедиция поглотила шестую часть государственного бюджета. Чтобы справиться с расходами, власть прибегает к чрезвычайным мерам: кроме сотен барж и плотов,43 которые предполагалось построить для прохода по большим рекам, Адмиралтейство готово снарядить еще пять– семь морских кораблей для разных нужд экспедиции. Чтобы справиться с этой задачей, в самых отдаленных и почти необитаемых местах устраиваются верфи. Решено в Охотске и на Камчатке, двух пунктах на пути к Тихому океану, преодолеть нехватку ресурсов, с которой Беринг столкнулся во время первой экспедиции, принудительно отправив туда переселенцев: 300 из 1 500 человек, приписанных к Якутску, получили приказ отправиться в остроги Охотска и Камчатки. Им на смену никого не прислали. Крестьян переселили, чтобы они обрабатывали землю, тунгусов и якутов – ради разведения скота. Кроме того, туда отправили отбывать наказание преступников, а также должников казны. Постепенно все эти люди увеличили население Охотского порта и Камчатки.44 На крайнем севере, где освоение тысяч километров неизведанного побережья – тяжелое испытание, все сборщики ясака, находившиеся в тесном контакте с промышленниками и кочевыми народами, получили инструкции, в которых сообщалось о скором проходе специально оборудованных судов. Сборщикам предписывалось брать с собой проводников и геодезистов, а также подготовить сигнальные огни в устьях рек. Эти огни должны помочь исследователям, уточняло Адмиралтейство, и их следует поддерживать на протяжении летних месяцев и при приближении судов.45
В начале 1733 года все готово. Шпанберг первым покинул столицу, чтобы проследить за работами на верфи. В начале марта Беринг и Чириков последовали за ним с первыми обозами. Зрелище впечатляющее: более ста саней везли все необходимое для экспедиции. Якоря, цепи, тросы, деготь, паруса, а еще на этот раз к обычному снаряжению прибавились научные приборы: астролябии, лабораторная посуда, телескопы, некоторые до 5 м длины. Многие из них окажутся слишком хрупкими, чтобы выдержать ухабы российских дорог. Каждый академик имел право на две повозки с личными вещами. Ученые везли библиотеки, состоящие из сотен томов, среди которых не только последние труды по ботанике, но и латинские классики или «Робинзон Крузо» Дефо. Огромные запасы бумаги – товара, который нельзя сыскать в Сибири, для того, чтобы писать отчеты о научных изысканиях, банки с красками для рисовальщиков, которые должны были зарисовывать растения, животных или удивительные костюмы, несомненно, ждавшие их на краю света. Не забыты и личные погреба: академики везли ром, французские и рейнские вина, коньяки и ликеры, так же заботливо упакованные, как и фарфоровая посуда, которую многие сочли необходимым взять с собой. И это не считая того, что могло понадобиться исследователям, чтобы прожить много лет в очень суровом климате.
Армия? Это то, что приходило на ум при виде кортежа, покидавшего Санкт-Петербург и направлявшегося в сторону Урала. В экспедиции участвовало 5 000 человек, в том числе 600 офицеров, матросов и солдат.46 В ней собрались представители всех профессий: от плотников, кузнецов и слуг до художников-пейзажистов, от торговцев лошадьми до секретарей. Беринг поделил гигантское «войско» на семь отрядов, каждый из которых отвечал за свой участок. Первый должен был обеспечить описание арктического побережья от Архангельска до реки Оби, второй – от Оби до Енисея. Третьему поручено описать Таймырский полуостров к востоку от Енисея, а четвертому – двинуться ему навстречу от устья Лены. Пятому предписывалось обогнуть крайнюю точку континента и пройти от Камчатки до Лены, за шестым закреплялась Америка, а за седьмым – Япония и соседние архипелаги.47 Капитан-командору поручено учредить по всей России систему подстав: ставки настолько велики, затраты настолько значительны, что Санкт-Петербург хочет быть в курсе каждого шага. Сомнений нет, и тут все историки согласны: речь идет о самой выдающейся научной экспедиции в мире. Немецкий историк географии Ганно Бек замечает, что никто еще не сталкивался со столь огромными логистическими трудностями. Даже проблемы более поздних полярных экспедиций не достигнут такого уровня сложности.48
