Как должен реагировать Санкт-Петербург на все эти доносы? Администрация в затруднении. Она то требует письменных свидетельств, то вызывает жалобщиков в Санкт-Петербург, чтобы провести следствие. Иногда Чирикову поручается на месте проверить действия своего непосредственного начальника. Вся эта кутерьма в конце концов ни к чему не привела, поскольку убедительных доказательств не нашлось. Тем не менее сама обстановка, сочившаяся ядом, подтверждала неутешительные выводы инициаторов экспедиции: дело организовано из рук вон плохо, выполнение главных задач откладывалось. Предприятие становилось слишком разорительным. Кто, если не Беринг, должен был ответить за все это? И администрация делает то, что делает любая администрация в подобных случаях. Сначала она высылает доносчиков: одного – молиться в монастырь, другого – служить матросом. Затем, как и полагается, в целях справедливости – принимает решение выказать свое неодобрение главе экспедиции. Ему грозят разжалованием и даже военным судом, от него требуют, чтобы он отослал жену и детей и, наконец, его лишают двойного жалования, которое ему полагалось, как и другим членам экспедиции.
Беринг оскорблен таким непониманием. Он подумывает об отставке, даже просит, чтобы ему позволили уехать в европейскую часть России. Поддается ли описанию груз ответственности, лежавший на нем? Что сделать, чтобы угодливые чиновники Адмиралтейства осознали, с какими испытаниями сталкиваются члены экспедиции, вынужденные действовать в тяжелейших условиях? Нужно ли рассказывать о днях и неделях, наполненных тревогой, когда экипажи, попавшие в ледовый плен, пробивают себе путь, разбивая кирками морской лед толщиной в 2 м? И все это лишь для того, чтобы судно чуть-чуть продвинулось вперед, чтобы пройти еще немного, как это делал Прончищев незадолго до смерти. Нужно ли описывать зимовки в кромешной тьме на берегах, где бушуют снежные бури? Бесконечные споры с начальством поселений, через которые пролегал путь экспедиции, все детали их противодействия? Он тоже мог бы слать депеши и доносы. Глава Охотска его в чем-то обвиняет? Но разве не он должен был обустроить площадку для грузов, построить выдающийся в море пирс и начать строительство кораблей? А на самом деле? Когда экспедиция прибыла на место, как сообщал Беринг, там было совершенно пусто. Ни одной постройки. Жить негде. Нет ни деревьев, ни растительности – ни на берегу, ни поблизости. Только камни. Матросы построили жилища для офицеров, а также бараки и домишки для себя. Они таскали глину и изготавливали из нее кирпичи; они запасались дровами за 6–7 км от поселения. Они ходили за водой к реке, находящейся в 2–3 км от их домов. Они сушили сухари. Они заготавливали древесный уголь для кузнеца. А затем их отправили на Камчатку, чтобы подготовить порт для морских кораблей.62
Из-за расстояний все происходит очень медленно. Отчеты и доносы идут до столицы месяцами. Потом их проверяют, и решение отправляется в Якутск. Возможно, это к лучшему. Пока Адмиралтейство собирает жалобы и изучает все перипетии экспедиции, Беринг действует. Он перебирается из Якутска в Охотск, на берег Тихого океана, вместе со своим помощником. Прежде чем уехать, Беринг возобновляет работы на арктическом побережье. Непрерывные неудачи, удары судьбы и даже гибель многих участников экспедиции не лишил его веры в успех. Беринг послал туда, где пали Ласиниус, Прончищев и их товарищи, новых лейтенантов – все они выжили после первых походов, все происходили из низших чинов. Семён Челюскин, бывший штурман «Якутска», и двоюродные братья Дмитрий и Харитон Лаптевы подхватили эстафету. От устья Лены Дмитрий отправился на восток – к восточной оконечности Азии. Харитон и Семён Челюскин двинулись на запад – к устью Енисея. Из предыдущих трагедий были сделаны некоторые выводы: борьба с цингой стала приоритетным делом. Челюскин также учел опыт местных жителей и запасся ездовыми собаками и лыжами, на которых можно месяцами продвигаться по снегу тундры. Никто в тот момент не догадывался, что имена этих путешественников шагнут в будущее и будут нанесены на все карты мира. Челюскин первым достигнет места, которое назовет Северо-Восточным мысом, самой северной точки Евразии. Братья Лаптевы сумеют достичь цели, отказавшись от пути по морю и выбрав санный транспорт. Им пришлось пройти через много трудностей при описи берегов, но много позже на картах появилось море Лаптевых.
