«Святой Петр» и «Святой Павел» – корабли-близнецы. Они были построены по одним и тем же чертежам: 27 м в длину, 7 м в ширину и 3 м осадки– точные копии балтийских бригов. Командор, уединившись в своем скромном жилище, размышлял над составом экипажа. Одна из главных проблем – астроном де ля Кроер. Поскольку у него были высокопоставленные покровители, Беринг не мог просто взять и оставить его на берегу. Однако ему многократно доводилось убеждаться в том, насколько скромны способности достопочтенного академика. И если бы речь шла только об астрономии! Для достижения самой главной цели экспедиции командору был крайне необходим географ. В последних реляциях из Адмиралтейства говорилось о необходимости разведать залежи серебра, золота и даже железа, которого России катастрофически не хватало. И, конечно же, составить описание Нового Света, как можно более полное. Месье де ля Кроер, если иметь в виду эти задачи, никак не мог считаться ценным членом экипажа. Скорее уж балластом. Его брат и кузен, оставшиеся во Франции, полагали, что посреди Тихого океана, к юго-востоку от Камчатки, находится некая земля, названная Землей Гама (Гама Лэнд). Де ля Кроер, веривший в кабинетную гипотезу Делилей, мечтал прославиться, открыв эту землю. Америка стояла для него на втором месте, что совсем не нравилось Берингу, придерживавшемуся первоначального плана. Кроме того, он понимал, что ошибки и некомпетентность способны помешать главной цели экспедиции. Академические же круги, несомненно, свяжут любую неудачу с его именем. Беринг уже начал ощущать груз нескольких лет, полных тягот и тревог. Сотоварищи вдруг заметили, что он все чаще выглядел мрачным и подавленным, его кожа приобрела желтоватый оттенок, щеки обвисли. Блеск в глазах, с которым он произносил речи в Санкт-Петербурге или спорил с властями во время продвижения экспедиции по Сибири, поблек. Беринг поседел и начал жаловаться на боли в ногах.66 Истощение? Начало болезни? Или же после стольких разочарований его неизбежно нагнала банальная депрессия? Берингу уже под шестьдесят, его семья далеко, а бремя ответственности давит все сильнее и сильнее. Возможно поэтому он совсем не прочь взять с собой ученого, который смог бы также выполнять роль личного врача. У него возникла идея. Годом ранее, когда штаб экспедиции располагался еще в Охотске, ему представили новичка, посланного Академией наук, молодого немца лет тридцати. Георг Вильгельм Стеллер – один из тех юных дарований, которых соблазнила перспектива поработать в молодой санкт-петербургской Академии. Он одержим наукой и готов ради нее на многое. Он уже поменял свое труднопроизносимое для русский имя Штёллер на Стеллер. Трудно представить дружбу двоих столь непохожих людей как Беринг и Стеллер. Впервые они пожали друг другу руки на берегу Тихого океана. Командору 59 лет. Беринг бесстрашный и мужественный человек, по характеру – флегматик. Он накопил огромный опыт, но почти раздавлен грузом ответственности. Он тщательно взвешивает любое решение, тревожится, сомневается. У него не осталось, как кажется, ни малейших иллюзий. А его собеседник – двадцатидевятилетний ученый, темпераментный, страстный, вспыльчивый, преисполненный энтузиазма и решимости преодолеть любое препятствие на пути познания. Оба они осознавали масштабы несовместимости характеров, которая нисколько не сгладится за время дальнейшего пути. Позже Стеллер скажет, что между ним и капитаном «не было ничего общего», что ничего их не объединяло, кроме пребывания изо дня в день бок о бок на одном корабле.67 Зная опасливость и осторожность Беринга, ставшую притчей во языцех, легко представить себе, как он перебирал аргументы, которые, вероятно, были вовсе не в пользу странного молодого человека, явившегося к нему и просившегося в экспедицию. Однако действительность оказалась иной: что-то промелькнуло между ними. Беринг, конечно же, как и требовала его натура, начал с того, что несколько остудил амбиции Стеллера. Несмотря на ворох предъявленных бумаг из Санкт-Петербурга, он позволил ему всего лишь ехать на Камчатку. Однако Беринг обратил внимание на многочисленные достоинства молодого человека: «Ныне обретаетца здесь, – сообщал он в донесении, – присланный из Санкт-Питербурха адъюнкт истории натуральной Штеллер, который писменно объявил, что он в сыскании и в пробовании металов и минералов надлежащее искусство имеет, чего ради капитан командор со экспедицкими офицерами определили его, Штеллера, взеть с собою в вояж, к тому же он, Штеллер, объявил же, что в том вояже сверх того чинить будет по своей должности разные наблюдения, касающиеся до истории натуральной и народов и до состояния земли и протчаго, и ежели какие руды и найдутца, то оным адъюнктом Штеллером опробованы будут».68 Беринг вспомнит о Стеллере через несколько месяцев, когда придет время записать в бортовой журнал имена тех, кто отправится вместе с ним в Америку. Имя Стеллера – одно из первых в списке экипажа «Святого Петра», флагманского корабля Беринга. Ему даже отведено место в каюте капитана. Официальная должность Стеллера – обоснование для участия в последнем этапе экспедиции – «минералог». Но, очевидно, Беринг рассчитывал на молодого ученого как на географа и своего личного врача. Ему нужен союзник, доверенное лицо среди множества русских матросов и офицеров. Возможно, командора привлекли германское происхождение молодого ученого и его приверженность протестантизму[30]. Что же касается де ля Кроера, то он, как и ожидалось, оказался приписан к кораблю Чирикова – «Святому Павлу».
