Когда до отправления поезда оставалось полчаса, Андрей, Виктор и Николай уже отнесли все вещи в вестибюль гостиницы. На улице был проливной дождь. И пришлось оставить Виктора с частью вещей, а самим с другой частью отправляться на перрон. В общей сложности за три раза весь объёмный багаж был перенесён, погружен в вагон и у друзей осталось даже минут десять для того, чтобы сказать несколько слов на прощание.
Николай вытащил из своей сумки большой полиэтиленовый пакет.
– Что это? – удивлённо спросил Андрей.
– Солёный хариус и варенье из жимолости, разделите с Витькой! – ответил тот смущённо.
– Колька, дорогой, спасибо! Но у тебя и так мало рыбы, – улыбнулся Андрей.
– Теперь у меня, похоже, будет работа, – хитро сказал Николай и посмотрел Андрею в глаза. – Твоих рук дело?
Андрей догадался, что Валера всё-таки выполнил его просьбу и предложил таёжнику место в туристическом отделе. На лице Андрея засияла улыбка:
– Ты не обижайся, ну вдруг приживёшься, ребята там хорошие, дружные.
– Ладно, посмотрим. Но вообще-то меня бы хоть спросил! – обиженно произнёс Николай.
Андрей смотрел на своего бывшего проводника, таёжного бродягу, на своего друга Колю Зайцева, и вдруг комок подступил у него к горлу. Только сейчас он понял, как дорог ему этот удивительный человек, как он привык к нему, к его неторопливому разговору, хитрому взгляду, добродушной улыбке, к его умению выходить победителем из любой ситуации и никогда не падать духом. Сколько было совместно проведённых ночёвок, сколько кружек чая выпито, о скольких тревогах и сомнениях они поведали друг другу. И вот через пять минут поезд умчит его и Витьку в далёкую Москву, а Николай останется здесь, в этом суровом и прекрасном крае, и опять будет ходить на рыбалку, щёлкать кедровые орешки, греться в своей нодье. Но Андрей ничего этого уже не увидит, не сможет ничего ему сказать.
Отчего так? Зачем всегда нужно куда-то уезжать, с кем-то прощаться? Почему так жестоко устроен мир, что никогда и ничего нельзя вернуть, повторить, остановить? Как никогда нельзя измерить и порыв человеческой души, готовой помочь в трудную минуту, не перевести его в денежные знаки, мешок с продуктами или подаренную фотоплёнку.
Андрей не смог по-настоящему отблагодарить Николая, и теперь внутри осталась какая-то неутихающая боль и обида на самого себя, тоска от невозможности этой благодарности как таковой, от несоизмеримости добра, которое так расточительно рассыпал вокруг себя этот на первый взгляд замкнутый и суровый человек со словами признательности и подаренными вещами.
