У входа в гостиницу ещё с ночи собралась большая группа туристов с огромными разноцветными рюкзаками. Они шумно разговаривали, смеялись и даже пели песни под гитару. Это были в основном, молодые люди, что-то около двадцати лет. Их лица светились здоровьем и юношеским задором, они радовались солнцу, лёгкому утреннему морозцу, белеющим на горизонте пикам Кодара и, конечно же, своей молодости. И эта радость невольно передалась вышедшему на улицу Андрею. Он с завистью смотрел на молодых людей, слушал их фальшивое, но искреннее пение и думал о том, что когда-то он тоже был полон надежд и ожидания радостей, мир казался ему добрым и ласковым, и не пугали ни трудности, ни жизненные проблемы, ни болезни и неумолимо приближающаяся старость. Правда, так получилось, что самые беззаботные годы юности он не ходил в походы и не пел вот так песни под гитару, а носился с кинокамерой, сутками сидел в тёмной лаборатории или штудировал книги по кинорежиссуре и операторскому мастерству, а путешествовать и снимать фильмы о природе начал лет в тридцать, когда романтику в душе сменили заботы о хлебе насущном, увлечения женщинами не вдохновляли, поскольку дома его ждала любимая и единственная жена, а походы воспринимались, как работа – интересная, опасная и порой очень трудная. Наверное, слишком поздно он понял, что его предназначение связано со съёмками документальных фильмов о природе, не успел порадоваться тем периодом, когда путешествие напоминало продолжение детской игры или «экранизацию» прочитанных в детстве романов Жюль Верна и Беляева, когда восход солнца являлся ежедневным подарком для тебя и твоей любимой девушки, когда слово «жить» рифмовалось в твоих наивных стихах только со словом «любить», и ты не слышал дисгармонии рифмы, когда всё в жизни казалось новым, радостным и возможным!
Андрей с любопытством разглядывал молодых людей, ему хотелось угадать, что привело их в Чару в это время. По возрасту они могли быть студентами последних курсов какого-либо института, но сентябрь – время начала занятий, почему они приехали сюда именно сейчас? То, что они только что приехали – не вызывало сомнений: одежда ребят выглядела новенькой, кроссовки и ботинки на ногах, похоже, ещё не знали трудностей местных дорог, да и в разговорах несколько раз прозвучали названия «Кодар», «Средний Сакукан», «Чарская пустыня», при этом обсуждение названных районов отдавало книжными терминами, а не личными впечатлениями.
Одна из девушек, стоящая несколько в стороне, смотрела на Андрея. Взгляд её выражал удивление и заинтересованность. Наконец, поборов некоторую робость, она подошла к нему и поинтересовалась:
– А вы не от Георгия?
– Нет, не от Георгия, – ответил Андрей, улыбнувшись. – Вы на рудник собираетесь или в пустыню? – спросил он, желая подтвердить свои догадки, коли уж об этом зашёл разговор.
– Да, в Мраморное ущелье! Нас обещал подбросить Георгий на машине, вы не знаете, когда он приедет? – и девушка уставилась на Андрея своими круглыми жизнерадостными глазами, от которых он даже немного смутился.
Андрей слышал, что в Новой Чаре уже много лет живёт некий Георгий, по национальности, кажется, грузин, у которого есть свой джип, и он промышляет заброской туристических групп максимально близко к району Мраморного ущелья, где до сих пор сохранились бараки некогда существовавшей тут зоны, построенной в 1949 году на месте первого уранового месторождения. Чарское месторождение имело непростую и трагическую историю, и привлекало много различного туристического люда не только из России, но и из других стран.
– Нет, где Георгий, я не знаю. Вы спросите лучше вон тех мужиков, у машин! – и Андрей указал на несколько стареньких «Жигулей», кучкой стоящих на площади, среди которых была и та, которая дожидалась его самого.
Девушка подошла вместе с Андреем к группе машин, и водитель, с которым договаривались вчера о перевозке в аэропорт, объяснил, что у Георгия какие-то проблемы с двигателем, но он обещал быть минут через пятнадцать.
Девушка поблагодарила водителя, а потом и Андрея, и пошла, весело размахивая руками, к своим ребятам.
– Удачного вам похода! – крикнул ей вдогонку Андрей.
– Спасибо, – ответила, обернувшись, девушка. – И вам счастья!
Андрей сел на переднее сиденье «Жигулей». Водитель, а ему было лет шестьдесят, и лицо его с сурово сдвинутыми бровями говорило о мрачноватом характере, зло процедил:
– И несёт этих дураков нелёгкая!
Затем он посмотрел на Андрея, будто вспомнив о чём-то, и уже менее злобно, но так же иронично произнёс:
– Ты-то уже набродился, похоже! Теперь расхлёбываешь!
Андрей не хотел поддерживать разговор, начатый водителем, и ещё раз объяснил, куда нужно заехать вначале, перед выездом в аэропорт.
