— С мутантами все сложнее… — рискнул поспорить ученый.
— Да? Очень интересно, — сказал Георгий и откупорил бутылку. — И что в них такого сложного?
— Ты понимаешь, науке очень сложно поддается изучение этих антропозооморфных существ. Совершенно не ясны социально-биологические аспекты их возникновения, равно как и… — Иероним выпил рюмку. — Равно как и их некоторые их зоологические особенности.
— А по мне, так все просто. Радиация кругом, вот и появились. Говорят, это вы, ученые, виноваты, что их так много расплодилось, но я не верю. Если кто и виноват в возникновении этих… как ты сказал?
— Антропозооморфных, — подсказал Иероним.
— … Морфных существ, так это государство, которое ничего не сделало, чтобы уменьшить радиационное заражение и остановить мутации как планеты, так и животных с людьми. Вот так.
Ученый, чувствующий похмелье и заметно посмелевший, возразил:
— Нет, ты, наверное, просто плохо знаком с гипотезами по поводу процесса образования мутантов. Большинство ученых считают, что мутанты вообще не размножаются, ими становятся одичавшие мужики либо беглые уголовники, иначе говоря, плохие люди…
— Вот она! — вставил диссидент. — Вот она, вся наша государственная система научных взглядов: «плохие люди», видите ли, становятся. То есть, хороший человек, по-ихнему, мутантом стать не может, такое, дескать, только в наказание? Сплошной обман! Мутантом в условиях нашей реальности может стать любой! Но я тебя прервал, продолжай.
— Так вот, это традиционная точка зрения, но она не может объяснить две вещи: почему их так много, и как человеческий организм так быстро преобразовывается в мутантский? Для этого простой радиации мало, возможно, тут виноваты инопланетяне! Это про процесс появления… А если говорить про питание…
— Не верю я в инопланетян, Иероним, — покачал головой диссидент. — Это все выдумки нашей военщины, которой мало заморских противников, так они ещё и инопланетных придумывают.
— Да как же ты можешь не верить, когда они теперь каждую неделю над городом появляются!
Ипполитыч вздохнул, залпом выпил алкоголь, похлопал ученого по плечу и сказал серьезно:
— Сейчас тяжелое время, Иероним. Мы, интеллигенция, должны сплотиться и выступить против диктатуры Большого Начальства. — Георгий поднялся и встал у окна, заложив руки за спину. — Поэтому я решил все-таки поведать тебе, как соратнику, свою тайну. Уже почти год у меня есть специально оборудованная лесная сторожка, в которую я перенес контрабандную печатную машинку и две пачки бумаги. Все эти годы по вечерам я писал трактат «Сибирская несправедливость». В нем я вскрыл все изъяны нашего бесправного общества, нашего полицейского государства. Скоро будут написаны последние страницы, и рукопись отправится в Иркутск, в подпольную типографию Ильи Константиныча. Тираж ожидается небольшой, всего двести-триста экземпляров, но и этого будет достаточно, чтобы зажечь огонь неповиновения среди народных масс. Что скажешь?
«У, а за это меня еще и расстреляют», — подумал Дермидонтыч и решил перевести разговор на другую тему.
— А к нам сегодня удивительную технику привезли, с Запада. Вычислятор называется, выглядит как телевизер, только кнопок значительно больше.
Ипполитыч повернулся.
— Компутер, что ли?
— Извини, что? — не понял Иероним.
— Да компутер, говорю. Вычислительная машина. Хорошая вещь, у нефтяников они на каждом углу. Давай, расскажи, и что он может.
— А мы думали — телевизер… Ну, все функции этого устройства мы не успели изучить, пока что мы смогли посмотреть на нем архив изображений зарубежных мутантов.
Ипполитыч нахмурился.
— Каких мутантов? На западе мутантов нет, это только у нас такое безобразие. Наверное, это было что-то другое. Как они выглядят?
— Без одежды, волосы длинные и со всяким странными вещами на теле, вот такими, — ученый хотел было жестами показать, как это выглядит, но друг хлопнул его по рукам.
— Не показывай на себе! Примета плохая. Это, брат, не мутанты. Скорее всего, это женщины. Они жили в Сибири до того, как тут начались всякие изменения, потом их всех куда-то вывезли. Это особый тип людей, без них невозможно деторождение.
Иероним задумался. Безусловно, он слышал о женщинах, читал старые книги, в которых были женские имена и персонажи — но это же книги, красивый художественный вымысел, далекий от суровой действительности.
— Человек — венец творения! — гордо сказал Иероним. — Это только у животных деторождение, а люди сами получаются.
— Брось, — сказал диссидент. — Люди мало чем отличаются от животных, не зря создатели конституции уровняли нас с медведями. Ты никогда не замечал, что все жители сибирских городов старше двадцати лет? Нет ни одного ребенка.
Ученый кивнул.
— Именно этот факт и доказывает теорию о естественном появлении человека. У сибиряков нет детенышей, они им просто не нужны. Люди появляются в Сибири естественным образом, без помощи…
