Не морозь меня, моего коня,
Моего коня белогривого…
Васька, хоть и молодой, стал подпевать:
…Моего коня белогривого,
У меня жена, ох, ревнивая!
У меня жена, ох, красавица,
Ждет меня домой, ждет — печалится.
Я вернусь домой на закате дня.
Обниму жену, напою коня!
— А что такое жена, Максимыч? — спросил молодой геолог старого, когда они допели песню.
— Это, Васька, женщина такая специальная. Раньше, говорят, у каждого мужика по жене было, а теперь уж лет пятьдесят нет ни у кого жены. Да и вообще нету женщин в Сибири, в телевизере только, зато водка есть… Была то есть… Смотри-ка, полилось что-то! Выключай машину.
Старый геолог вылез из палатки, подошел к буру и смахнул пальцем с бурильной трубки подтекающую жидкость.
— Прозрачная какая-то, — удивленно проговорил Максимыч.
— Парафинка, что ли? — предположил молодой. — Хотя нет, парафиновая нефть не такая по густоте.
— И пахнет как-то странно, — геолог понюхал жидкость, потом рискнул попробовать на язык. — Васька, так это ж водка!
— Да ну!
— Да я тебе говорю, на, сам попробуй!
Молодой сибиряк попробовал жидкость на вкус и кивнул.
— И взаправду, водка! Получается, что там, под землей, водошное месторождение?
— Получается, так, — кивнул Максимыч. — Чего только на земле Сибирской не бывает.
— И что теперь делать?
— Как что делать, ты в первый раз, что ли? Сейчас в колбу сольем, скважину законсервируем. Потом переночуем, да повезём пробу в лагерь, а что там дальше — это уже не наши заботы.
Когда рассвело, геологи отправились в обратный путь, а на месте пробной скважины остался стоять бело-серо-черный флаг.
— Получается, не будет кризиса? — спросил по дороге Васька.
— А кто его знает, — ответил Максимыч. — Это уже пусть начальство решает, что с кризисом делать. А наше дело малое — колбу с пробой до лагеря довезти. Ты только смотри, будешь по дороге водку пить — не перепутай!
Василий с Максимычем ехали мимо сибирских кедров и сосен и не догадывались, что их имена войдут в историю Сибири, как имена спасителей отчизны. Ведь это именно они принесли народу спасительную весть, вернули стране водку — ее народное достояние, ее радость и боль.
май 2009.
Помните, каково это было?
Всем кооперативом четыре года на один талон бутылки собирали, сдавали. Пять вагонов бутылок сдашь — тебе в райкоме дают талон на айфон и ставят большую печать — иди, мол, получай…
А потом стоишь неделю очередь, стоишь под проливным дождём и не спишь. Наконец-то — приходишь, даëшь талон, сторублëвок с Ильичом цельный чемодан отсыпаешь, а тебе дают ЕГО — божественное творение Стивена Джобса, беленький, с округлыми краями, да с квадратным электронно-лучевым экраном 320×240 пикселей. С внешпромторговской симкой, годовой подпиской на телетрансляцию Санта-Барбары, 640 килобайтами интернета на месяц, приложением «Голоса Свободы Америки*» и шестизначным аккаунтом «Аськи».
Кладёшь его в авоську, и несёшь домой нераспакованный, чтоб все видели и завидовали, а по дороге стакан кваса на оставшиеся 3 копейки покупаешь, потом месяц не ешь и не пьёшь — зато с айфоном.
Причем айфонов тогдашних в свободной продаже было очень мало. На советских кухнях шептались, что мнгого оседало в широких карманах различных чинуш, партноменклатуры и московской «золотой молодёжи». Впрочем, поговаривали также, что часть выдавалась ветеранам Бородинского сражения. Ещë заслуженным мамонтоводам Чукотки большие партии выдавали, ударникам мамонтоводческого труда, поговаривают. Но потом вымерли мамонты в СССР, перестали давать.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.
У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
