– Ты вот что, – обратился он к своему приятелю, и в его голосе послышались мягкие нотки. – Скоро нужен будешь. Сам найду. А сейчас мне пора… Антону привет! – насмешливо проронил он.
Он встал с чурбака, надел горбач и вскинул на плечо двустволку.
– Пока, дядя Леша! До скорого! – сказал он и перевел взгляд на притихшего Пашку. – А ты, искатель, меня не видел! Понял? – коротко, словно отрубил, бросил он и поглядел на Пашку цепким взглядом, стараясь запомнить непрошеного свидетеля его ночного визита.
Он повернулся и пошел по тропинке на берег реки. Вслед за ним, махнув на прощание хвостом, исчез в темноте и Пират. Удаляясь, шум шагов его затих, и у костра сразу стало необычно пусто, темно и даже, казалось, холодно. Старый таежник молча сидел и задумчиво покачивал головой, словно все еще спорил с ночным гостем.
– Вишь, даже мне не доверяет, – одобрительно заметил он. – Сразу ушел, не заночевал. Может, и правильно? Теперь ему всех надо остерегаться… А ружье-то у него Егорыча, – тихо добавил он. – Видимо, в тайге припрятал. Поди, и тайничок завел, есть где сховаться, отсидеться…
– С собакой, ищейкой, найдут, – буркнул Пашка, беспокойно прислушиваясь к ночной тайге, где, может быть, недалеко отсюда, притаился неожиданный ночной гость и ждет, что они будут делать.
– Пират с ним, нелегко будет, – посмотрел дядя Леша на Пашку. – Он его хорошо натаскал. Сам знаешь. Касьян, он ведь не дурак. Подлец, конечно, но не дурак. Раз пошел на такое, знать, все продумал. Ну да бог с ним. У нас свои дела. Ну, что – пошли, рыбак!..
Они взяли снасти и вышли на берег. На реке было темно, сыро и зябко. Сверху реки порывами дул холодный ветер, путаясь в прибрежных зарослях тальника. Черная гладь воды, уходя от берега, сливалась с темнотой безлунной таежной ночи. Запустив снасти, рыбаки разошлись в разные стороны.
Поймав несколько линков и одного тайменя, Пашка вернулся к шалашу. Дяди Леши там не было. Запустив кораблик, он двинулся в ту сторону, куда ушел его связчик.
Старый таежник забрел далеко. Пашка нагнал его нескоро.
– Пашка, это ты?! – крикнул таежник из темноты, заслышав шум шагов по галечнику.
– Да, я!
– Привяжи снасть, подойди! – глухим голосом сказал дядя Леша. – Зацепился я!..
– Что случилось?! – встревоженно спросил Пашка таежника, поняв по надтреснутому голосу, что с тем что-то произошло.
– Да подойди ты!..
Торопливо накинув на кусты снасть, Пашка подбежал к таежнику.
– Держи леску. Крючок я словил! Да гляди в оба, здоровый сидит – шибко рвет. Кабы и тебя не поранил…
Пашка ухватил рукой леску, потянул на себя, чтобы ослабить нагрузку на дядю Лешу. Почувствовав натяг, таймень резко рванул: леска, скользнув в руке у Пашки, обожгла ладонь и сильно дернула таежника.
– Ух-х ты-ы! – застонал тот и матерно выругался. – Да держи ты крепче! …! Сопляк!..
Пашка заметался вокруг таежника, не зная, что делать.
– Намотай на руку, на брезентуху! – сквозь зубы процедил тот. – Да смотри, аккуратней: стань поширше, не то сдернет!..
Превозмогая боль, Пашка с усилием подтянул на себя леску и дважды крутанул на руку… Но в следующее мгновение его вдруг кто-то сильно дернуя за руку, и он, нелепо перегнувшись, словно живой манекен, прыгнул вперед и уперся, стараясь удержаться на ногах. Но та сила, что сидела в реке, как будто насмехаясь над ним, тут же коварно отпустила леску, и Пашка плюхнулся на землю. Вскочив, он замер, с тревогой ожидая, что будет дальше.
– У меня в кармане фонарик, – хрипло выдавил таежник. – Достань!
Пашка суетливо зашарил по карманам таежника.
– Да не тут, не тут! В другом!..
Пашка быстро выхватил из его кармана плоский фонарик, и слабый луч заметался по берегу.
– Сюда, сюда! – приказал дядя Леша.
Луч фонарика метнулся по его фигуре и уперся в черную, залитую кровью руку, высветив там что-то безобразное и бесформенное. Приглядевшись, Пашка рассмотрел глубоко вонзившийся в ладонь огромный тройник, крепко, словно паук, ухвативший таежника за руку.
Повертев рукой, дядя Леша оглядел рану. Поняв, что дело плохо, он сдавленно ругнулся, залез свободной рукой под куртку и вытащил большой охотничий кож. В тусклом свете фонарика блеснула остро отточенная сталь.
– Давай – ближе! – раздраженно сказал он.
Пашка торопливо ткнул ему фонариком почти в самую ладонь. Таежник быстро, не примериваясь, сноровисто полоснул ножом по руке, отшвырнул его и, скрипнув зубами, рванул из ладони крючок.
В тот же момент сильный рывок вернул Пашку к действительности. Он отскочил от таежника и, упираясь, шумно тормознул по галечнику.
– Осторожней! – послышался голос дяди Леши.
Освободившись от крючка, он скинул с себя куртку и, зубами сдернув рукав рубашки, туго обмотал им раненую кисть.
– Ну, все! – облегченно сказал он и подошел к Пашке, который продолжал кувыркаться на берегу, повязанный одной леской с тайменем.
– Давай помогу…
– Ты что, дядя Леша! Тебе же больно!
– Ничего, к утру пройдет, – усмехнувшись, пробурчал таежник и одобрительно добавил: «А ты ничего, молодец!»
