Я не успела ничего ответить, потому что позвонил Кащей. Он звонит редко, только в самых крайних случаях.
– Я узнал, что с тобой всё в порядке, но мне сказали такую странную вещь… Тебя забрал отец?
– Да.
– Точно отец?
– Да.
– Но тебя же в Москве провожали родители… я видел… Он прилетел?
– Нет.
– То есть… гм… И ты ничего мне… Ладно, я понял. Ты скоро приедешь в гостиницу? Мы собираемся на разговор, обсуждение.
– «Мы» это кто? – спросила я под пристальным взглядом отца.
Кажется, мне мало было одного ревнивца – моего папы, теперь у меня появился второй ревнивец, который как коршун сейчас нависал надо мной, чтобы услышать то, что ему не предназначено, увидеть хотя бы краем глаза фотографию: у меня на телефоне высветилась довольная хитрая физиономия Кащея.
– Мы – это мы. Не могу больше говорить, приезжай, Мария. У тебя есть деньги на такси?
– Есть.
Я сама нажала отбой.
– Поехали на рентген, – сказала я, чувствуя, как неприятно стала ныть рука при малейшем движении.
Был бы перелом, сильнее бы болела, я бы вряд ли могла сейчас так разглагольствовать. Но лучше удостовериться. Кто-то так наступил мне на плечо своим огромным ботинком, что кость могла и треснуть.
Врач, который даже вышел нам навстречу из кабинета, улыбнулся отцу, как самому лучшему другу.
– Анатолий Сергеевич!.. Что стряслось?
– Вот, Борис Михайлович, посмотри девушку. – Отец стоял за мной, крепко держа руку на моей спине. Такой неожиданный тыл…
– Какая девушка… – Невысокий крепкий врач, ровесник отца, быстро посмотрел на меня и потом на отца, потом опять на меня. – Хм…
– Похожи, правда? – засмеялся отец. – Это моя дочь.
– То есть…
– То есть дочь. Из Москвы. От первого брака. Никак не могла до меня доехать. А доехала – так ей руку свернули в первый же день. Там, в парке, слышал, наверное?
Врач покачал головой:
– Да слов нет… Мракобесы! Заходи. Как зовут?
– Маша.
– Мария Анатольевна, – с гордостью произнес отец.
Я услышала эту гордость, ее не спутать ни с чем.
– Ввязалась в драку с местными.
– А что им надо-то было? – спросил Борис Михайлович, осматривая мою руку. – Так подними, не больно?
– Да пришли задрать московских, на место поставить. Им лишь бы поорать. И в сеть попасть. Они же всё снимали – это особый вид развлечения.
– Что им будет?
– Никому ничего не будет. Полно иностранцев, и так скандал – как теперь улаживать, непонятно. Уже все на ушах стоят, губернатор пылит, ему из Москвы звонили. Телевизионная бригада летит, не отвертишься теперь, прозвенели на всю страну. Перестарались наши, экологов закрыли, не разобрались.
– Так они вроде какую-то мировую революцию собирались у нас начать, всё у олигархов отобрать, да? – подмигнул мне Борис Михайлович. – Отберете, а дальше что? Себе? Или поровну между всеми в стране поделите? На медицину не забудьте, а то скоро лечить некому и нечем будет. И некого. Побежденные болезни возвращаются. Так, ну-ка, Мария свет Анатольевна, согни руку. Где больно?
– Нигде не больно. – Я чуть шагнула назад. – Какая мировая революция? Ничего себе ком покатился… Ой, немножко вот тут больно.
– Рентген все-таки сделаем, но я думаю, просто очень сильный ушиб. Чем тебя так?
– Ногой наступили.
Борис Михайлович покачал головой.
– Анатолий Сергеевич, ты такую красивую дочку больше не отпускай туда, где ей ногой на плечо наступают, хорошо?
– Я ее больше вообще не отпущу, – подмигнул мне отец. – По крайней мере, надолго.
Мы вышли из клиники, отец держал в руках большой бумажный конверт с моим рентгеном.
– Никогда не была еще в такой шикарной поликлинике, – честно сказала я. – Даже не представляла, что бывает так красиво в медицинских учреждениях. Это платная клиника, для богатых, да?
Отец пожал плечами:
– Да. На всех такого не хватает. Если кому-то очень хорошо, то остальным – ничего. С медициной у нас в области, если честно, совсем плохо. Боря – отличный врач, он и оперирует сам. Так что ему верить можно. Надеюсь, у тебя быстро пройдет боль. Хорошо, что нет перелома.
– Да я не о себе… Как-то всё это неправильно…
Отец прищурился.
– Значит, все-таки мировая революция? Не зря вас в кутузку посадили? Ладно, шучу. Давай решим. Время ближе к ужину, у меня дел сегодня больше нет. Ты поедешь ко мне? Я насильно тебя тащить не буду. Ольга, моя жена, тебя ждет. И еще тебя ждет твой брат. У тебя есть брат, понимаешь?
– Не понимаю пока, – искренне ответила я.
– Вот, поэтому надо познакомиться и понять это, вам обоим. У него будет шок, не сомневайся. Старшая сестра – это серьезно. Тем более, такая красивая.
– Я обычная, – поправила я его. Он и так постоянно говорит о какой-то моей необыкновенной красоте. – Я совершенно обычная, – повторила я. – Если красива, то красотой юности, не более того.
– Хорошо, как скажешь, Маша, моя юная и почти взрослая дочь. – Отец погладил меня по голове. – Хотя я и не согласен, что ты обычная. Ты готова ехать?
– Я не знаю. Я думаю, мне надо к нашим. Не очень правильно, что я одна уехала. Как будто сбежала.
– Ладно, – кивнул отец. – Давай так. Мы пообедаем с тобой, тебе в любом случае надо подкрепиться, потом я тебя отвезу в гостиницу, а ближе к ночи заберу.
