– Глядя на тебя, я теряю аппетит и сон, – улыбнулся Кащей. – Ты ведь выпьешь со мной? – Он пододвинул мне один бокал. Сам чуть-чуть отхлебнул из своего. – Хорошее вино. Я знаю толк в винах.
– Молодец! – Я хмыкнула. – Какой ценный навык в двадцать семь лет!.. Помогает продвижению по карьерной лестнице?
– Дерзкая!.. – ухмыльнулся Кащей. – А вот представь себе – помогает. Без вина не проходит ни один банкет. На банкете устанавливаются связи и знакомства. Если ты не умеешь пить – опозоришься. Я умею пить и тебя научу.
– Спасибо. – Я отодвинула от себя бокал.
– Нет, ты выпьешь… – Кащей снова пододвинул ко мне бокал. – Без этого – вообще никуда. Смотри, запоминай. – Он взял свой бокал и подсел ко мне. – Возьми тоже. Теперь так…
Он стал перекрещивать со мной руки, видимо, чтобы учить меня пить на брудершафт, как-то неловко повернулся, покачнулся, толкнул меня, сам чуть не упал со стула, и я не знаю как, но мы столкнулись руками, и оба бокала у нас перевернулись, прямо мне на грудь. На мою замечательную, самую любимую и удобную светло-серую толстовку с надписью «МГУ». Вина разлилось так много, что попало и на брюки. Я вскочила, но было поздно. Один бокал еще и разбился.
К нам подошли официант и уборщица со шваброй.
– Не волнуйтесь, всё в порядке, – вежливо улыбнулся официант. Вот что лучше – когда люди, работающие в службе сервиса, вам хамят, или когда они улыбаются, как плохо отлаженные андроиды, человекоподобные роботы? – Вам включат в счет бокал. Принести еще вина?
– Мне не надо, – сказала я.
– Мне тоже! – резко ответил Кащей, как будто он не сам был виноват.
Я видела себя в темном зеркале на стене, я сначала даже не поняла, что это зеркало, думала – стеклянная стена, а за ней – другой зал. Какая-то пара сидит, так же, как мы с Кащеем. А это мы и есть. Какое странное отражение. Всё в нормальных размерах и пропорциях, только темнее, мрачнее. Встревоженная девушка с тонкой шеей, нависающий над ней, как огромная взъерошенная птица, костлявый спутник с резкими движениями…
– Мария, тебе нужно замыть пятно, – сказал Кащей очень официально.
– А то что? – прищурилась я. Не люблю, когда со мной так разговаривают, в командно-приказном тоне.
– А то некрасиво. – Скучный, злой Кащей взял вилку и нож и стал ковырять салат. – Меньше выпендриваться надо было, – буркнул он.
Я пожала плечами, взяла пакет с вещами, которые только что купил мне отец. В туалете переоделась, а что было делать? Юбка и правда красивая, недлинную тунику из светлого шитья, которую на свой вкус выбрал отец, я, может быть, никогда бы и не купила, но к юбке она шла. Значит, у него есть вкус.
Я развернула шарф, который отец купил маме. Легкий, нежный, с переливами пастельно-розового в бледно-фиолетовый. Интересно, наденет ли его мама? Мне он тоже пошел бы… Я убрала его обратно. Я мамины вещи не ношу, у нас размер один, а стиль разный. Или одинаковый. Но я никогда не беру мамины вещи. Она мои легко может надеть, кстати, и чувствует себя в них отлично.
В зеркало на меня смотрела совсем другая девушка. Может быть, зря я так не одеваюсь? Хотя бы изредка? Я распустила волосы – никогда этого не делаю, я считаю, что меня простят распущенные волосы и, главное, они мне мешают. Но к такому наряду волосы чуть ниже плеч очень шли. Я подумала, достала помаду, которая лежит у меня в сумке с первого сентября, и еще намазала губы. Чтобы понравиться Кащею? Не знаю. Чтобы понравиться самой себе. То, что я видела сейчас в зеркале, было так непривычно, что я даже растерялась. У меня есть пара платьев и юбка, но я их не ношу, не воспринимаю себя в таком виде.
Когда, попереписывавшись с Геной полгода, я все-таки решила пойти с ним погулять, я оделась как обычно, а он вдруг разочарованно протянул: «А я думал, ты придешь в платье», я хотела сразу повернуться и уйти. Может, и зря не ушла. Ведь это и есть то, что папа называет «эго баритона», и что мешает мне влюбиться в Гену, в целом совершенно положительного юношу.
Если мы решаем с родителями, куда нам поехать в отпуск (иногда абсолютно напрасно, потому что не едем потом никуда), и никак не можем решить, то мама садится и быстро рисует таблицу «плюсы и минусы». Вот если представить, что и Гена, и Кащей – это тоже в каком-то смысле поездки или, лучше сказать, попутчики, которые могут оказаться машинистами моего собственного поезда, вовсе не желая этого, то и для них можно нарисовать таблицу с плюсами и минусами, и тогда получится очень интересная картинка.
Я, кстати, мамины таблицы не сильно люблю, у меня не такое системное мышление, моя голова сопротивляется жестким схемам, даже если они и помогают мне думать. Но сейчас, глядя на себя в зеркале в новом виде, я почему-то стала думать именно так, как мама, точнее, моя голова с невероятной скоростью провела сравнительный анализ двух моих фигурантов, как выражаются следователи уголовного розыска.
