– Маша…
Человек говорил тихо, и я на секунду засомневалась – кто это. Ведь Кащей зовет меня Мария, ему так нравится самому, я это вижу. А Машей меня зовет Гена. Неужели Гена так осмелел? Хотя на самом деле он может прийти и не для амуров, а для того, чтобы «наконец всё выяснить»!
– Мария… – повторил мужской голос. – Открой, пожалуйста.
Понятно. Теперь понятно, кто это. Я молчала, стоя под дверью.
На телефоне появился значок сообщения от Кащея «Ты где?» Хорошо, что я успела выключить звук. Я убрала телефон в карман. Постояла у двери и так же тихо отошла. За окном уже стало темнеть. Солнце село минут двадцать назад, и еще час – полтора будет это особое летнее время – между днем и ночью, как будто специально созданное для того, чтобы быть с любимым человеком… Интересно, ушел ли Кащей? Наверняка, он ведь очень обидчивый и самолюбивый. Какое красивое небо! Я попробовала сфотографировать его, но фотография не передавала этот удивительный цвет – густо-густо голубой, переходящий в фиолетовый, и светло-розовую рваную полоску в том месте, где только что было солнце.
Я еще постояла у окна, почитала новости от моих знакомых, чтобы отвлечься и выждать время.
Лиза, с которой я пыталась дружить на первом курсе, поехала с каким-то парнем по имени Саджид на море. Маленькая, юркая, похожая на кукленыша, очень хорошо учится, глядя на нее, можно спорить на огромные суммы денег, что она глупышка, а она учится чуть ли не лучше всех на курсе, собирается дальше в магистратуру. Парень, с которым она поставила фотографии, похож на продавца шаурмы. Конечно, сейчас кто только не идет в продавцы. Может быть, он умный и хороший…
Вот еще новости. Настя, с которой мы сидели на всех парах в этом году и о которой я в первую очередь думаю, когда чувствую, что мне нужно кому-то рассказать обо всех своих сомнениях и новых переживаниях, зачем-то пошла на работу. Я отлично знаю, что она из очень обеспеченной семьи, значит, хочет получить какую-то свободу. Не одна я пытаюсь освободиться от опеки любящих родителей? Но я при этом нашла себе другого любящего родителя…
Так, кажется, от своих мыслей всё равно не убежать.
Я быстро собрала свои вещи, написала отцу, что скоро буду, подошла к двери – за ней было тихо. Гена, как ни странно, ничего не писал. Смертельно обиделся, значит. Возьмет тайм-аут, он так обычно делает. Обидится на что-то, что сам придумал, и сидит со своими обидками, упивается ими. Потом появляется как ни в чем не бывало.
Кащей написал «Как знаешь». Тоже обиделся. Или даже оскорбился моим отказом.
Наверное, со мной что-то не так. Ведь другие девушки открывают дверь своим Кащеям, не раздумывая, не размышляя. Может быть, я не умею любить? Или просто это не любовь? И когда любовь придет, я открою, не думая?
Я оглядела номер, не забыла ли я что-то. Написала отцу: «Еду». Ответила папе: «Да, решила». Послала вдогонку родителям еще одно сообщение: «Не обижайтесь на меня».
Я вышла в коридор и сразу не поняла, что произошло. Ко мне метнулась какая-то тень из угла. Человек толкнул меня обратно в номер и быстро захлопнул дверь.
Кащей – а это был, конечно, он – начал меня целовать, продвигая к кровати.
– Подожди, – попросила я.
Не слушая меня, Кащей пытался что-то расстегнуть на мне, не понимая, где и как застегнута моя одежда. А мне отчего-то не было ни горячо, ни приятно. Может быть, потому что поначалу я очень испугалась. И вообще не люблю, когда со мной обращаются, как с неодушевленным предметом.
– Руки убери, – попросила я.
– Что?..
– Вольдемар, мне нужно идти, – четко проговорила я.
– Мария, ты бросаешь меня?
Какой удивительный вопрос. Не знаю, как отвечать на него.
– Я скоро вернусь, – неожиданно для самой себя ответила я.
– Тогда поцелуй меня.
– Не сейчас.
Не знаю, почему я так ответила. Иногда мне кажется, что мы живем в настоящем, одновременно захватывая будущее, зная что-то о нем.
– Хорошо… Моя хорошая девочка… Ты же моя девочка? – Кащей провел рукой по моему телу, беззастенчиво, откровенно, задержался на груди, сжал ее, рука его поскользила ниже.
Я чуть отодвинулась. Эти его штучки я уже успела узнать сегодня днем. И свою реакцию – полное отключение мозга – тоже.
– Всё будет хорошо, ты не переживай.
Я услышала характерный звук телефона в кармане Кащея. Ему опять звонила мама, видимо, похожая в жизни на белого олененка, если Кащей поставил на ее контакт такое фото.
– Я занят, перезвоню, – быстро ответил Кащей, ловко доставая телефон и убирая его обратно.
– Мама?
– Ага, – улыбнулся он, не отпуская меня. – Скорей возвращайся. А зачем тебе сумка?
– Лишние вещи отдам.
– А где остальное? – Кащей оглядел номер. – Ты собрала все вещи? Ты хочешь сбежать?
Я молчала.
– Нет… Так дело не пойдет… Мы так не договаривались…
Я сама не поняла, как очутилась на кровати, чувствуя на себе его тело и совершенно не имея никаких сил выбраться из-под него. В моем организме включился тот тайный, самый сильный и загадочный механизм, бороться с которым невозможно. Лучше Кащея, его рук, его губ, его настойчивых ласк ничего в тот момент не могло быть.
– Володя, не надо…
