Но что самое интересное, один из побитых парней находился под покровительством Рюмина. Того, конечно же, возмутило самоуправство другого аристократа, и он пошёл разбираться к Волгину. Дело, как и ожидалось, закончилось дуэлью, но только неофициальной.
— Завтра разберёмся, — сказал Рюмин, вернувшись в комнату. — Есть здесь одно укромное место, там состоится поединок.
— А как же офицерский суд? — поинтересовался я. — Думаешь, стоит рисковать?
— Мне плевать на этот фарс. Нам наверняка запретят драться. Да и никто не узнает. Вы ведь будет молчать, правильно?
— Само собой, только узнать всё равно могут.
— И что? Что мне сделают? Посадят в карцер? Значит, посижу в карцере пару дней. Плевать, — Рюмин был парнем благородным, но, похоже, вспыльчивым. — Так кто моим секундантом будет?
— Давай, я, — вызвался Рома.
Поединок устроили на следующий день после лекций. До отбоя оставалось два свободных часа. Место выбрали между гаражом и пристроенным к стене складом. Во всей крепости это, кажется, был единственный пятачок, скрытый от посторонних глаз. Камер видеонаблюдения мы здесь тоже не обнаружили.
Биться решили до первой крови. Никто не хотел, чтобы о драке стало известно офицерам.
Рюмин и Волгин скинули кители и встали друг напротив друга. Начался бой.
У обоих оказалась обычная энергетическая магия, поэтому действовали они одинаково: закрывались силовыми полями и атаковали энергетическими клинками и копьями. Волгин имел чуть более высокий ранг, но соперник не поддавался. Сражались почти на равных. Однако в какой-то момент силовое поле Рюмина оказалось пробито, и светящийся энергией клинок уколол парня в живот. Секунданты тут же остановили бой, и Рома подбежал к пострадавшему.
Рана оказалась неглубокая, буквально царапина, кожу рассекло, но укреплённое духовным огнём тело не позволило клинку вонзиться глубже. Только крови натекло много, вся майка перепачкалась.
И вдруг в проходе появились лейтенант Шаховской, прапорщик Волков и два сержанта. Как они узнали про драку, никто не понял, однако оба дуэлянта сразу же отправились в карцер, а все, кто пришёл смотреть поединок, получили выговор.
Воскресенье был выходной. Утром всех потащили в местную церковь, затем Шаховской мурыжил нас наставлениями, учил, как себя должны вести аристократы, как должны вести простолюдины, рассказывал о наказаниях за провинности, об опасностях, ожидающих нас в областях тьмы. Чувствовалось, он любил выступать на публике, человеку нравилось, когда его слушают разинув рот. Потом потребовалось заполнять какие-то анкеты.
И только после обеда, наконец, выдалось полностью свободное время. Правда, за пределы учебного центра нам выходить запрещалось и даже не разрешалось подниматься на стену.
Мы с Полиной всё же умудрились устроить свидание. Между гаражом и складом, где накануне состоялась злополучная дуэль (Волгин и Рюмин после неё так и не вернулись, до сих пор сидели на гауптвахте), можно было укрыться от посторонних глаз, что мы и сделали, расположившись на лежащим возле стены палете за огромной катушкой с кабелем.
У Полли с собой был электронный проигрыватель с экранчиком, она включала мне клипы разных групп, которые ей нравились. Девушка слушала гранж и иногда просто рок, преимущественно зарубежный, считающийся в этом мире в настоящее время модным андеграундным течением. В прошлой жизни я музыкой не интересовался никакой, но Полли так увлекательно рассказывала про все эти группы, что невольно заслушался. Она определённо шарила в теме.
— Сама не хочешь играть музыку? — спросил я.
— Хотела, но родители против. Они считают, это недостойное занятие для княжны, — усмехнулась Полли.
— Дай-ка угадаю. Ты из-за этого ушла из дома, да?
— Нет… не совсем. Просто всё навалилось. Меня ещё замуж хотели выдать, а я сказала им, чтоб на хрен шли. Пока я здесь, меня родня не имеет права забрать. Такой закон, ты же знаешь?
Я про это ничего не слышал. Зато теперь стало понятно, что молодые аристократы бегут на границу не только за заработком и ратными подвигами, но и чтобы освободиться от родительской опеки. В моём мире таких проблем не было: каждый, кто мог драться с тёмными, вставал на защиту остатков человечества. А здешней молодёжи следовало радоваться, что у неё хотя бы есть выбор.
— Значит, кандидат в мужья тебе не понравился, — догадался я.
— Не, не понравился. У нас почти все девчонки в роте поступили служить сюда по той же причине. И их никто не имеет права отсюда забрать.
— Кроме тьмы.
— Что? — посмотрела на меня Полина.
— Никто не может забрать их отсюда, кроме тьмы. Тьма может. Смерть может.
— Любая жизнь закончится смертью, — философски изрекла Полли.
— Так в одной из твоих песен поётся?
— Ага.
— Очень глубокий смысл, — улыбнулся я.
— Ну да, не то что во всякой эстрадной ерунде, — проговорила Полина, не поняв, что я над ней подшучиваю.
Я обнял её за талию.
— Наши отношения перешли на новый уровень? — на лице Полли появилась милая улыбка.
— А ты против?
— Пожалуй… нет, — девушка подвинулась вплотную ко мне.
— Ты мне нравишься.
— Ты мне тоже.
Вот и объяснились, что называется.
