Кудрявцев видел только одну девушку, дежурившую в больничной палате в ту памятную ночь, когда того хотели добить. Ей тогда крупно повезло — в момент нападения она отсутствовала в палате и благодаря этому осталась жива. А вот сегодня не повезло, и очень жаль, что такая красивая девушка стала жертвой бандитов. И как Виктор может так спокойно об этом говорить. И термин выбрал какой циничный — замочили! Ведь девчонки такие молоденькие, им бы жить ещё и жить!
— Выражаю свои соболезнования. Мне искренне жаль! А сколько бандитов было? Неизвестно? Есть свидетели?
— Их было трое. Все там, в квартире, и остались.
— Они забаррикадировались там?
— Кто, девушки?
— С девушками понятно. Я о бандитах. Они ещё в квартире?
— Я же тебе ясно сказал: девушкам пришлось их замочить.
Кудрявцев потряс головой — спросонок он ничего не мог понять.
— Так, Витя, давай по порядку, а то со сна я что—то сразу не врубаюсь. Кто кого замочил?
— Объясняю особо непонятливым, на доступном языке: девочкам пришлось ликвидировать напавших на них бандитов. И нужно срочно урегулировать проблему с трупами. Толик, ты уже проснулся? Понял, наконец?
Кудрявцев снова потряс головой, отгоняя остатки сна, и посмотрел на часы. Тридцать три минуты четвёртого, и он поспал менее трех часов. Сегодня до полуночи они с женой выясняли отношения. Она снова начала его пилить за то, что в этом году, как и в прошлом, ребенка пришлось отправить к её родителям на Волгу. Виктор предлагал путевку в детский санаторий в Анапу, но Кудрявцев не счел возможным воспользоваться этим предложением. Путевка в Анапу была горящая, и какой—то сотрудник компании уступал её за полцены вместе с авиабилетом, но внешне это выглядело бы взяткой, поэтому пришлось отказаться. Хотя за что взятка, если Витьке ничего от него не нужно? Только потом это никому не докажешь, а начальник Управления только и ждёт случая, чтобы выпереть его в отставку.
Кудрявцев пожалел, что проговорился о путёвке жене и пожинал плоды своего неумения держать язык за зубами.
— Небось, свою Яночку Витька отправил в санаторий на море, а ты совершенно не думаешь о ребенке! Такая возможность выпадает не каждый день, а ты заботишься черт знает о чём, только не о своей семье! — кричала она и он в очередной раз понял, что они совершенно разные люди и очень устали друг от друга.
Они уже давно решили развестись, и жена требовала, чтобы он подал на развод. Но ему было лень с этим заводиться. И, кроме того, если он оставит квартиру ей и ребёнку, а иначе и не сможет поступить, то надо искать, где жить. Снимать квартиру очень дорого и со своей зарплатой он это не вытянет. Правда, Витька Мельников живет у Зои, поэтому можно было бы временно пожить в его квартире. Только как—то неудобно признаваться, что жена выгоняет. Собственно она и давит потому, что уверена — уходить ему некуда.
Многие психологи утверждают, что десять лет — это критический срок для любой супружеской пары. Они же прожили вместе полтора критических срока, следовательно, за это время успели устать друг от друга в полтора раза больше. Так что, хотя и не хочется оформлять развод, но придётся, потому что жить так дальше нельзя — скандалы надоели своим однообразием и однобокой тематикой.
Он умылся, разгоняя остатки сна, оделся и поехал на своей недавно отремонтированной машине на улицу Краснослободская 23, размышляя над сообщением Мельникова. Когда на Ферапонтова повторно совершили покушение, киллеров кто—то убил. Версии рассматривали разные, но дело оставалось всё—равно неясным или, вернее, загадочным. И только сейчас ему вдруг стало отчетливо ясно, что эти девушки не простые сиделки. Получается, что тогда, в палате, одна из них, по имени Лариса, ликвидировала обоих бандитов? Как же он мог так опростоволоситься? Как не смог рассмотреть, с кем имеет дело?
Надо было смотреть не на ножки, а в глаза! Ножки завлекают, а глаза выдают. Хотя, помнится, она была в джинсах. Почему же он не разглядел в ней, кто она есть на самом деле? И что же это за девушки такие? Неужели с Лубянки, из их центральной конторы? Хотя, в этом случае он знал бы об этом. Допустим, кто—то проводит здесь какую—то операцию, но почему действуют через Ферапонтова и Мельникова? Почему его даже не поставили в известность?
Дверь в квартиру открыла девица, дежурившая у постели генерала в больнице — он узнал её сразу. Только тогда она имела перепуганный и несколько виноватый вид, идя навстречу заведующей отделением. Ей бы играть барышень в чеховских пьесах в московском Малом театре! Ни дать, ни взять — артистка! Замочила двух мужиков и, смущаясь и краснея, шла докладывать заведующей о том, что ненадолго отлучилась из палаты на время разборки!
Кудрявцеву стало немного не по себе, когда представил себе, как она потом потешалась над его наивностью. Сейчас вид у неё был несколько усталый — видно мужики на этот раз попались непростые. Хотя и те, из больницы, как потом выяснилось, прошли приличную подготовку.
