Остров невезения в океане есть…
28 января.
Утром не пошёл встречать рассвет на остров. Мысли постоянно возвращались к ночному разговору с Сергеем. Прав конечно он, во всём прав. Земля уже подо мной горит, если образно. Согласен и по охране, действительно ничего они делать не будут в описанной ситуации.
Мама спит у себя в спальне. Тихонько спустился на кухню, сварить себе кофе. Сегодня ещё и окна должны поменять, всё чуть проще будет. Теперь даже сомневаюсь с поездкой в салон, думать надо. Плюс избавиться от Викиных шмоток, чтобы никакого воспоминания не осталось.
Попил кофе, посмотрел телевизор, лёжа на кушетке. Под убаюкивающие звуки дурацкого сериала почти задремал. «ДООН» раздалось в голове. Всё сонное состояние мгновенно смыло из тела. Что за? «ДООН» Прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, что это такое. Нет, никакого беспокойства вокруг себя не чувствую, никаких посторонних взглядов, да и предчувствие опасности молчит. «ДООН». Так это же… меня зовёт кристалл.
Тело подбрасывает с кушетки, быстро надеваю тапочки и бегом наверх по лестнице. «ДООН» Чуть замедляюсь в спальне, стараясь не разбудить маму. Переход в тоннель. «ДООН». Бегу к кристаллу. Уже забегая в пещеру ещё раз в голове раздаётся «ДООН». Руки на поручни, прислоняюсь к кристаллу головой. Разрешаю показать камню, что он хотел от меня.
Появляется остров с высоты птичьего полёта. Камера быстро перемещается в сторону моря. Примерно в полукилометре от суши вижу знакомую зелёную лодку из ПВХ. Приближаю камеру ближе, лодка скачкообразно увеличивается перед взором. Вот же засранцы какие! В лодке вижу трёх таджиков, усиленно тянущих удочку, которая прогибается под весом. Почему они на лодке, а не Сергей? Он же сам говорил, что утром проплывёт вокруг острова. Про таджиков и слова не было. Камеру смещаю на поляну, ищу Сергея. Мужчина сидит возле стола, расположив на нём оружие, как понимаю занят его чисткой. Всё спокойно с ним, никаких проблем не вижу. «ДООН» Да твою же… Возвращаю камеру к рыбакам. Если сейчас на них нападут морские хищники, то я и помочь ничем не смогу.
Таджики почти выловили приличную рыбину, на первый взгляд под метр длинной. Она ещё борется за свою жизнь, но явно ослабла. Ничего опасного не вижу, тогда зачем меня звал кристалл? Обращаюсь мысленно к нему: «покажи сам, что случилось». Камера отъезжает выше и смещается дальше в море.
Изображение замирает на месте. Ну хорошо, подожду и я. Мгновенье и со стороны открытого моря появляется чёрная лодка. Приближаю камеру ближе и зависаю почти над ней. Длинная узкая лодка, в которой отчётливо различаю семерых чёрных аборигенов…
Трое лежат на дне лодки, судя по выпуклостям в нужных местах, это женщины. Четверо мужчин с трудом гребут в сторону острова каким-то подобием коротких вёсел. Вспотевшие и усталые, вот что бросается на первый взгляд. На вид обычные люди, от меня их отличает только цвет кожи и худощавое телосложение. Из одежды смог разглядеть какие-то набедренные повязки и всё, больше ничего нет, только на одном из гребцов странная конструкция на голове. Внимательный осмотр содержимого лодки показывает, что в ней ничего нет, нет ни воды, ни еды, ни оружия. Зачем они плывут тогда? Что им понадобилось от острова, при чём аборигены явно в плачевном состоянии? Исследователи местные или… они от чего-то бегут?
Отдаляю камеру и смещаю дальше в сторону, откуда плыла лодка. Твою же… Одна за другой в камеру попадают подобные чёрные лодки. Одна, вторая, третья… восемь лодок, которые мне совсем не нравятся. Не нравятся по причине того, что при приближении камеры к одной из них, я опять вижу аборигенов, которые заметно отличаются от той первой лодки. В каждой лодке преследователей, а мне кажется что именно это и есть преследователи, сидит по восемь чёрных тел. Отличия сразу бросаются в глаза. Более чёрные, даже иссиня-чёрные аборигены, массивные и мускулистые тела. Четыре человека гребут, четыре отдыхают. На моих глазах происходит быстрая смена гребцов. С такими темпами они должны нагнать убегающую лодку ближе к суше. На всех лодках преследователей только мужчины, ни одной женщины, и везде по восемь человек. Из одежды уже знакомые набедренные повязки и крупные браслеты на руках и лодыжках, а в самих лодках какие-то мешочки и полутораметровые палки, подозрительно похожие на копья.
Возвращаю камеру к таджикам. Они уже выловили свой улов, похлопывают друг друга по плечам, радуются и что-то говорят, но слов само собой не слышу, немое кино чтоб его. В это время мимо них на расстоянии сотни метров проплывает первая лодка, но никто её не замечает! Слава богу, Илхом увидел, и показывает рукой в ту сторону. Вот и Миша с Буроном поворачиваются в том направлении и замирают, провожая взглядом усталых аборигенов.
