Дом, где меня так гостеприимно встретили, уже почти догорел. Лишь нижние венцы, сложенные из тяжёлой лиственницы ещё пытались противостоять огненной стихии, но и их последние часы были почти сочтены. Во дворе лежало несколько человеческих тел, распахнутые настежь двухстворчатые деревянные ворота давали достаточную картину для обзора. Стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь нетерпеливым поскуливанием Белки, которую я, обхватив за шею, предусмотрительно придержал возле себя. Живых, вроде не видно. Решившись, отпустил собаку. Подождав пять минут и, не дождавшись другой реакции, кроме тоскливого собачьего воя, приготовив револьвер, осторожно выдвинулся к дому.
Спустя полчаса, я в мрачном отчаяние сидел на траве возле догорающих строений и тоскливо наблюдал, как исчезают под воздействием огненного зелья вековые брёвна, а заодно все мои тщательно лелеемые в последнее время планы и надежды. Настя! Как же так? Я внезапно понял, насколько большое место заняла эта девчонка в моём сердце. И какая пустота появилась у меня внутри при одной только мысли, что я потерял её навсегда.
Тело Ивана встретило меня у самых ворот. Разбитая голова парня, а также два рваных пулевых отверстия на спине, не оставили ему никаких шансов. Его положение по направлению к воротам, говорило о том, что вороги, скорее всего, напали неожиданно. Чуть дальше, напротив того места, где раньше находилась дверь в хозяйский дом, лежали ещё два человеческих трупа.
Первый принадлежал типичному бродяге, одетому в грязные засаленные тряпки. Подобный типаж присутствовал во всех частях бескрайней сибирской земли. Лицо было не разглядеть, его попросту не было. Пуля крупного калибра сделала своё дело. Наверняка, Настя отметилась. Узнаю её характерный почерк, горько усмехнулся я. Второй труп своей одеждой, явно восточного типа, а главное небольшой косой на затылке, резко отличался своим видом от первого. Неужели, женщина? Подойдя ближе, я перевернул тело на спину.
В мою сторону уставились широко раскрытые узкие глаза мёртвого азиата. Китаёза! Никакого оружия при убитых не оказалось. Нападающие, кто бы они ни были всё забрали с собой. Побродив по окрестностям, более менее составил себе картину произошедшей трагедии. Вражины безусловно торопились, иначе бы не бросили своих погибших без должного погребения. Или, эти люди для их главарей были просто отработанный бесполезный мусор? Сволочи не пощадили даже домашнюю живность – растерзанные останки коровы и одной из коз были разбросаны вокруг кровавым натюрмортом. Из туш бедных животных - вырезали лучшие куски. Мысли, что моя Настя стала пленницей нападавших, я не допускал в принципе. Не с её то характером. Для неё лучше смерть, чем стать объектом возможных издевательств. Высока вероятность, что она, успев закрыться в доме, храбро оборонялась, пристрелив парочку ворогов. Вспомнив маленькие окна и массивные дверные засовы хозяйского дома, я окончательно утвердился в этой версии. С наскока взять не получилось, толстые стены не пробить даже тараном. Значит, отчаявшись добраться до вожделенной добычи, враги подожгли избу.
Представить заживо горящую девушку было выше моих сил. Успокоил себя тем, что даже ведьмы в средние века, попав на костёр, обычно умирали не от огня, а от его спутника - удушливого дыма.
И вот теперь, глядя на догорающий огонь, я решал, что делать дальше. Смерть близкого человека, я никому спускать не собирался. Месть! Это достойное чувство, если стоит во главе справедливости. Резко поднявшись, я внезапно неловко задел мешок с золотом. Внезапная ярость накрыла меня с головой.
Золото! Вот причина всех последних бед! Не из-за него ли бросил без защиты, доверившуюся мне семью? Не оно ли привело сюда неизвестных врагов? Будь ты проклято!
С холодной решимостью, приложив все силы, зашвырнул тяжёлую торбу с проклятым металлом в самую середину пожарища. На душе немного отлегло. А теперь в путь! И пусть случится неизбежное. Я медленно, вымазанным в жирной саже пальцем, нарисовал чёрный крест на правой щеке. «Пепел Клааса стучит в моё сердце!».
