Когда, небрежно помахивая оружием, первые фигуры нападающих, появились из-за распахнутых настежь ворот, Владимир Сергеевич, совместив прицел, с головой, выдвинувшегося вперёд человека, в матросской бескозырке уверенно, нажал на спуск. Наведя, второй ствол, на фигуру в солдатской шинели, он повторил операцию. Первая цель, словив свинцовую примочку, так и осталась лежать на пыльной земле, с безвольно раскинутыми руками. Вторая, получив такой же подарок, в левое плечо, зажав рану ладонью, попыталась покинуть территорию усадьбы. Бах! – третьим выстрелом, перезарядив оружие, в спину, хладнокровно добил подранка, Владимир. Бах! – четвёртый выстрел, заставил спешно нырнуть в укрытие, очередного нападающего.
На некоторое время, между нападением и защитой, установилось шаткое равновесие. Любые поползновения врагов, переместиться во двор, старый офицер пресекал меткими выстрелами. В промежутке, между перезарядкой, его невестка, высунув руку из-за подоконника, делала неприцельный одиночный выстрел в сторону врагов. И хотя, подобна тактика, не приносила ущерба, она помогала удерживать их от решительной атаки. Когда, же использовав патроны, заряжённые одиночными пулями, Владимир Сергеевич, перешёл на картечь, двое из команды Фельдмана, получили ранения. Такой расклад, пришёлся горе-воякам, набранным для выполнения грязной работы, при уездной ЧК, не по душе. Рисковать своим драгоценным здоровьем, не входило в их жизненные планы.
Сабурова Елена Владимировна, по заданию своего высокопоставленного покровителя, из московской ЧК, присланная, для негласной проверки провинциального отделения, презрительно наблюдала за этой затянувшейся драмой. От, скуки, спутавшись, с молодым красивым еврейчиком, она легко согласилась, на просьбу местного начальства, присмотреть за его действиями на первой операции. Отказываться, не было смысла. Происходя, из обедневшей ветви, известного дворянского рода, Сабурова, не раз ловила на себе косые взгляды, новоиспечённых коллег, из новой могущественной организации. Дело, главным образом, было в её дворянском происхождении. Хотя, она давно порвала с прошлым. Наивной девочкой, поверив в неземную любовь, в 16 лет, она сбежала с молодым и красивым пехотным офицером. Пару лет, она таскалась с ним во грехе, по провинциальным гарнизонам, терпеливо снося презрительное отношение от законных офицерских жён. Потом, началась, эта проклятая война, и её возлюбленный, храбро встав впереди солдат, погиб в своей первой и последней атаке на немецкие позиции. Обеспамятев, от горя, она записалась в женский батальон смерти, под командованием Марии Бочкарёвой. Пройдя подготовку в Петрограде, барышня попала на фронт, где приняла участие в боевых действия, записав на свой счёт пару немцев. Одного, она лично, лицом к лицу, заколола штыком в самоубийственной атаке, где женщины в русской форме схлестнулись с тевтонскими солдатами. Вернувшись в Питер, геройская барышня, примкнула сначала к анархистам, а потом, прикинув откуда дует ветер, стала сторонницей партии большевиков. За это время, она поменяла кучу любовников, один из которых пристрастил её к морфию и кокаину. В, одурманенной наркотическими веществами, её голове, уже давно потеряли всякую ценность революционные лозунги – сменившись на жажду власти и острых ощущений.
Окинув взглядом, сложившеюся диспозицию, мадмуазель Сабурова, звучно гикнув, на запряжённых в тачанку лошадей, лихо подогнала её ко входу в поместье. Развернув повозку, она, игнорируя свист пуль, присела за щитком Максима.
- Что, замер? Помогай! – рявкнула девица, на ошарашенного таким резким поворотом, Фельдмана. Тот, покорно, взяв ленту в руки, пристроился вторым номером.
Длинная, перечеркнувшая оконный проём очередь, поставила точку, в обороне защитников поместья.
С отчаянием, посмотрев на отмеченную кровавыми отверстиями, грудь мужа, Мария Владимировна, осторожно, разгибая один за другим, мёртвые пальцы, вытащила из его рук ружьё. До, этого, она пряталась в простенке, подавая ему патроны. В её памяти возникли, навсегда там оставшиеся, события давно прошедшей войны. Когда, она вот так же стояла, за плечом старенького доктора, подавая ему патроны. А, доктор, яростно клацая зубами, нервно поправляя спадающее пенсне, заряд за зарядом, выпускал их в гарцующих вокруг палаток госпиталя, турецких башибузуков. Госпиталь и раненых, отстояла подоспевшая русская пехота, а вот доктора спасти не удалось. Она долго плакала над его телом, кошмары событий этого дня, преследовали её долгие годы.
- Не время, для слёз, - шепнула старая женщина. – Той милой девочки уже нет, прошлого не вернуть.
Ласковым движением, закрыв глаза, мёртвого супруга, она подошла к телу невестки, подняв, упавший на пол револьвер. Пуля, черкнувшая той по голове, не представляла опасности для жизни, но временно погасила её сознание.
- Прости, Елена! Но, я не отдам твоё тело на растерзание этим варварам.
