- Мать-перемать…- смутно отозвались в контуженной голове знакомые созвучии.
- Что, он лается то? Ещё офицер. Не стыдно что-ли?
- Через…по…в…ты…уй!
- Задолбал собака! Сам ты …уй! – выдал я разбитыми губами.
- Матерщинник заорал ещё громче подойдя ближе, презрительно пнул мою тушку кончикам сапога.
- Ну, ты падла, - вызверился я и плюнул на его сапог. Но, этого мне показалась мало, я, собравшись с силами, смог протянуть руку и схватив гада за голенище. Добыча, задёргавшись в моей руке, что-то резко сказала, и сознание отключилось от удара прикладом в голову.
Очередное пробуждение было ещё веселее. Прошло несколько часов, пока я не смог достаточно набраться сил, чтобы попытаться выяснить своё положение. Темнота. Лишь лёгкий лучик света прорывался через маленькое, закрытое решёткой окошко.
- Решётка, камера, наверное. Пошарив руками по сторонам наткнулся на глиняную плошку с водой и небольшой кусок черствого чёрного хлеба.
- Вода! Еда! – я с жадностью захрустел горбушкой, затем не вставая припал губами к тарелке и по-собачьи языкам жадно выхлебал воду. Попытавшись встать, почувствовал под руками какую-то склизкую корку.
- Дерьмо, что ли? – понюхал я, поднеся замаранный палец к носу.
- Точно, дерьмо.
Минуту, я осознавал полученную информацию. С трудом поднявшись я словно новоиспечённый зомби принялся метаться по камере, пока не нашёл угол свободной от зловонного содержимого. В углу обнаружилась небольшая кучка перепрелой соломы. Хрен редьки не слаще, но всё же не гавно. Придерживаясь за стену, я тяжело опустился на новое место.
- Херово то как! И, что это за камера такая, дерьмовая в прямом смысле. Так и не дождавшись от окружающего пустого пространства ответа, я отключился, уронив подбородок на грудь.
Скрип открываемого окошка в двери камеры вывел меня из забытья.
- Эй, раздался незнакомый голос! Твой завтрак! Иди, получай.
Пока своими осоловевшими мозгами я осмысливал ситуацию, от двери насмешливо прозвучало:
- Не хочешь, как хочешь! Затем послышался звук плеска воды, прозвучавший как пушечный выстрел, для моего обезвоженного тела. Зарычав, как зверь я кинулся к двери в надежде урвать хоть капельку жидкости. Напрасно, только влажное пятно на загаженном полу, осталось мне в наследство от живительной влаги.
- Сука! – заорал я, оббивая ноги об железную преграду. Вцепившись в выступающие края закрытого окошечка, я попытался выдернуть его вовнутрь камеры. Но, тщётно. Сил надолго не хватило. Вернувшись на старое место, я мрачно уставился в бледный силуэт оконного проёма. Впереди ждала тяжёлая ночь.
Почувствовав призывы к мочеиспусканию, я огляделся по сторонам в поисках параши, но похоже в этой странной камере подобные услуги не предоставлялись. Любой угол выбирай, никаких тебе ограничений, - усмехнулся я невесёлой шутке. Внезапно вспомнил, что читал у Пикуля в «Баязете», где осаждённые казаки, чтобы не умереть от жажды, нашли выход из подобной ситуации. Они пили собственную мочу. От одной только мысли об этом, меня передёрнуло. Но, пить хотелось не выносимо. С трудом нацедив полстакана мутноватой жёлтой жидкости, я с отвращением отодвинул плошку. Не могу.
Спустя пару часов, наплевав на всё, я уже жадно глотал её содержимое, обхватив края трясущимися руками. Арх…спазмой сдавило мне горло, и вонючая смешанная с желчью отрава попросилась обратно. С трудом, остановив безудержный кашель с редкими капельками вонючей отрыжки, я обессилено откинулся на спину. Через какое-то время, меня затопила спасительная темнота.
Влага наполнившая мой рот показалась мне восхитительным бальзамом. Самым вкусным во всей моей жизни.
- Подожди, паря, сразу много нельзя. Потом допьёшь.
Прижав к рукам драгоценный сосуд, по виду оказавшейся обыкновенной крынкой, я ясно показал своим грозным настроем: не отдам! Хоть режьте меня.
- Э…оставь себе! Я ещё принесу! – открестился от посягательства на моё сокровище, невысокий коренастый мужичок в мундире надзирателя.
- Весточка тебе от Рыжего, - опасливо оглянувшись, прошептал он. – Вот, тут еды немного, - протянул он бумажный свёрток, обёрнутый газетой.
- Ешь, пей…Только осторожно. Воды потом ещё принесу.
- Постой, - выдавил я потрескавшимися от обезвоживания губами.
- Скажи…Где я?
- В карцере, во втором корпусе.
- Почему здесь так…
- Дерьмо, что ли? Так здесь отхожее место было, для дворников и надзирателей, давно не убирали. Другие то карцеры битком забиты, вот тебя сюда его благородие и определил. Уж больно ему не понравилось, что ты ему на сапог плюнул.
- А, этот…
- Сменщик мой, - усмехнулся вертухай. – Не любит он вашего брата, бузотёра. Сын у него пострадал, при усмирении. Теперь жди от него гадостей. Ты держись, я на следующую смену, только через два дня появлюсь. Ну, всё почапал я, а то увидит кто…
До самой ночи я испытывал неземное блаженство. В бумажном свёртке оказался свежий хлеб и картошка, а самое главное - у меня была вода.
