Я показала книгу, написанную на имперском. Очередной трактат об исцелении. Мальчик с опаской потрогал корешок, перелистал несколько страниц и разочарованно засопел.
— Что не так?
— Тут нет картинок.
«О, Силы…» Он что, не умеет читать? Кошмар! Я настолько привыкла, что в моем времени базовое образование являлось нормой, что была шокирована. Очевидно, он не знал даже алфавита.
— Хьюго, ты… — как бы поделикатнее сказать. — Ты хотел бы научиться читать и писать? Хочешь, я научу тебя?
Силы! Он так обрадовался, что у меня сжалось сердце.
— Да, госпожа, — ответил он. — Очень, очень хочу!
— Хорошо. А зачем тебе это нужно?
Когда-то, давным-давно, в прошлой жизни учитель Ли задал мне тот же самый вопрос. Интересно, что подвигло этого ребенка? Хьюго мялся, не решаясь ответить.
— Говори, как есть, — сказала я. — Не бойся. Мне просто интересно.
— Ну… я хочу стать главным! Тогда эти дураки будут мне кланяться.
Я засмеялась. Госпожа Калерия что-то зашипела сквозь зубы, но, тем не менее, с любопытством прислушивалась к нашему разговору.
— Хороший стимул в обучении — уже полдела, — сказала я. — Садись. Сейчас я принесу стилус, и мы будем рисовать на песке буквы.
Я вернулась, и мы занимались, пока солнце не поднялось так высоко, что стало невозможно продолжать из-за жары.
С того самого дня мальчик стал частым гостем в доме. От госпожи Калерии я узнала, что его мать прижила ребенка вне брака и была вынуждена выйти замуж на состоятельного вдовца. Естественно, незаконнорожденного пришлось отослать в провинцию, чтобы прикрыть позор.
Родительница выделяла какой-то старухе содержание и особо не интересовалась судьбой своего отпрыска. Лишь бы был накормлен и одет. Так он и рос, как сорная трава, брошенный и никому не нужный. Пока не появилась я.
Старуха, которая присматривала за мальчиком, совсем не интересовалась, пришел он вовремя домой или нет. Хьюго все чаще и чаще оставался ночевать у меня дома. Он уже делал успехи в учении, довольно бойко читал по складам и считал. Но ему было скучно читать заумные тексты, и я подумывала купить пару детских книг.
Кроме того, мальчик обожал мою крысу и мог часами играть с нею. Я давно поняла, что человеческая суть проявляется в отношении к животным. Этот ребенок никогда не будет мучить зверька или срывать злобу на беспомощном создании. В глубине души меня это радовало. Это означало, что Хьюго не чуждо великодушие и чувство справедливости.
В остальном он был настоящей занозой в одном месте. Все время дрался с другими детьми, влипал в неприятности, но легко ускользал от возмездия. Какая редкостная удача! Или не удача, а закономерность, если учесть латентные способности к вероятностной магии. Мне надо было найти ему учителя, когда он повзрослеет, и его Источник заработает в полную силу…
Живот мой рос, и однажды мальчик спросил:
— А у вас теперь будет ребенок?
— Определенно, — ответила я, растирая тушь. — Чем ты расстроен?
— Когда он родится, я вам стану уже не нужен?
На мордочке ребенка был написан «самый-важный-в-жизни-вопрос».
— Почему ты так решил?
— У моей матери тоже есть ребенок, — объяснил он. — Другой ей не нужен.
Вот как? Как бы она не продешевила, эта Арлин. Она променяла жемчужину на позолоченную медяшку. Что ж, это ее выбор. В любом случае, я не брошу этого ребенка.
— Ты мне нужен, — сказала я, крепко обнимая мальчика. — Очень-очень нужен. Думаю, из тебя выйдет хороший старший брат.
— Да! — воскликнул он. — Я очень, очень хорошо буду о нем заботиться.
Детские ручонки обвились вокруг моей талии. Я снова его обняла, чтобы скрыть слезы. Не знаю, к кому я обращалась, к еще не рожденному сыну или к этому чумазому сорванцу.
— Теперь все будет хорошо, малыш, — сказала я.
