Когда он подошел к двери, я выпрямилась во весь рост, уже не таясь. Рыжий воин опешил от неожиданности, когда я улыбнулась и поманила его рукой. Кажется, он что-то хотел сказать, но я приложила палец к губам, призывая к молчанию.
Не знаю, что он подумал, да и знать не хочу. Мне достало того, что он подошел ближе, и я без колебаний вонзила стилет ему между ребер, попав точно в сердце. Целитель во мне никогда не ошибался.
Я столько раз представляла себе это. Надеялась, что убийц Эйвинда казнят. Распнут у всех на виду или повесят. Да, я жаждала крови и возмездия. По крайней мере, первое время. Хотела справедливости.
Потом эта жажда постепенно сошла на нет, уступив место желанию просто знать правду. Ежегодно я нанимала дознавателей и «охотников за головами», но за десять лет ни одно расследование не увенчалось успехом. В какой-то момент я смирилась с неизбежным. Пожалуй, встреча с Рейвеном помогла мне примириться с тем, что случилось. Я думала, что он заставил меня все забыть, но заблуждалась.
В тот миг, когда я увидела одного из убийц перед собой, я не испытывала колебаний или моральных терзаний. Только чистую, ничем не замутненную радость от свершившегося возмездия.
Кровь за кровь. Слезы его близких за те слезы, что я проливала по покойному мужу. В прошлый раз они забрали его жизнь. В этот — все вышло наоборот…
А потом я выдернула стилет и двумя быстрыми росчерками вытерла об его одежду. Он еще не понял, что его убивает внутреннее кровотечение. Даже наполовину обнажил меч, но ржавчина на металле распространялась так стремительно, что клинок заело в ножнах. Он даже не успел позвать на помощь. Легкая смерть…
Я услышала шум и ругань на северном наречии.
— Экне, что там? — спросил второй северянин.
— Боишься, троллий выкормыш! Мои лошади сожрали твоего друга, — хрипло расхохотался Эйвинд, насмехаясь над беспокойством противника.
Силы! Наверное, он понял, что на конюшне был кто-то еще. Может быть, решил, что это кто-то из его конюхов. Я переступила через тело рыжеволосого и осторожно выглянула в проход.
Оба противника стояли ко мне боком. У светловолосого северянина был меч из халифата, слегка изогнутый, больше похожий на саблю. Наверное, он купил его или завоевал в бою. Хорошее оружие, но, к счастью, короче, чем привычный меч, так что он не мог дотянуться до Эйвинда.
Эйвинд прижался спиной к ограде стойла и выписывал кинжалом линии в воздухе, не давая противнику приблизиться. На лице у мужа играла улыбка, словно это был не бой, а развлечение. Я никогда еще не видела его таким. Таким… буйным. Словно помолодевшим на десяток лет.
Так бы и продолжалась их смертельная игра, если бы не мое участие. Эйвинд краем глаза скользнул по мне, и выражение его лица изменилось. На нем на мгновение мелькнул страх. Не за себя, а за меня.
— Твигги?!!
Этого мгновения вполне хватило его противнику. Эйвинд пропустил удар. Кинжал не смог удержать меч, только чуть-чуть изменив траекторию движения.
Эйвинд еще пытался увернуться. Разворот на пятках, как у танцора, легкий и стремительный для такого мощного мужчины. Но бритвенно острая кромка клинка уже полоснула по горлу. В стороны плеснула кровь, забрызгав все вокруг и опустошая сердце.
Вторым ударом, описав в воздухе восьмерку, нападающий почти обезглавил Эйвинда, тело которого упало на колени и, наконец, рухнуло на пол.
Лошади в стойлах испугано ржали, почуяв запах крови. Любимый гнедой жеребец мужа встал на дыбы и несколько раз ударил копытами в ограду загона.
Все казалось таким нереальным, как будто это происходит не со мной, а с кем-то другим. Совсем как зрелища, записанные на кристаллы. Я отлично помнила, что мне рассказал дознаватель. Эйвинда зарубили, но до этого он успел убить одного из наемников. Однако оружие, которым он защищался, так и не нашли. При нем был только кинжал.
А это значит… значит… его убил не он, а я.
Северянин переступил через уже безжизненное тело, присел и не спеша вытер об одежду Эйвинда свой меч. Потом он поднялся, сорвал со стены масляную лампу и с размаху швырнул ее в стену. Масло растеклось по дереву и соломе, которые тут же занялись от огня! Тут я наконец очнулась и испуганно выдохнула.
— Нет!!!
«Лошади! Надо спасти лошадей», — билась в висках кровь. Уже загорелась одна из потолочных балок, и огонь грозил перекинуться на крышу. От паники мысли о случившемся на время отступили на задний план. Северянин, сделав свое дело, пошел на выход. Я испуганно попятилась.
— Женщина Эйвинда Секиры, — протянул убийца и осклабился. — Все беды от женщин. Он нарушил гейс, и это его погубило.
— Какой гейс?
— Он умер в бою, так что это почетная смерть, — словно не слыша, продолжил он. — Жена должна следовать за мужем в его посмертии.
Я всматривалась, запоминая это лицо со шрамом, который змеился по левой щеке и скрывался под бородой. Не убил сразу. Почему? Попробовать самой? Эффект внезапности уже потерян. Едкий дым ел глаза, подгоняя и заставляя думать о другом. А воин, все еще улыбаясь, прошел мимо, вышел с конюшни и прикрыл дверь с той стороны.
