Я не смогла сдержаться при виде малышей, которых тащила на себе какая-то простолюдинка, примотав их к себе широким платком. Сначала она двигалась в середине процессии, а потом оказалась в самом хвосте, удаляясь в се дальше и дальше.
— Что, моя госпожа?
— Спросите, возможно ли посадить в повозку ту женщину с детьми? — спросила я.
Охрана была категорически против. Тогда я попыталась воззвать если не к состраданию, то к гласу разума.
— Такие люди замедляют передвижение, — сказала я декуриону Луцию, который подъехал до выяснения. — Нельзя ли распределить их по другим повозкам?
Военный прислушался. Для этой женщины и многих других нашлось место на повозках, хотя воинам пришлось избавиться от части грузов и ссадить здоровых мужчин. Это было вполне справедливо, хотя тем людям казалось иначе. В тяжелые времена из людей лезет наружу как хорошее, так и плохое…
К вечеру центурион скомандовал привал. Некоторые путники тут же в изнеможении опустились на обочину. Военные организовали караулы и лагерь для обороны, расположив повозки так, чтобы было легче дать отпор. Люди развели костры и начали готовить ужин.
Я вылезла из повозки и с наслаждением потянулась. Хорошо-то как! После долгой тряски меня немного повело, и я потеряла равновесие. Солнце садилось, окрашивая небо во все оттенки красного и лилового. Степной воздух пьянил. Гвалт, запах дыма, лошадей, звуки сигнального горна — все сливалось в единый успокаивающий фон. Я не одна. Мы вместе, и мы выдержим.
На меня снизошло спокойствие. Высшие силы к нам благосклонны. Я благодарна им за каждый отпущенный миг.
«Спасибо! О, спасибо!»
«Не за что!» — услышала я в ответ.
А ночью на смену умиротворению пришел страх, иррациональный и ничем не подкрепленный. Страх за близких? Наверное. За себя я сейчас совсем не боялась. Почему я вдруг испугалась? Разве я не знала, что победа будет за нами? Знала, конечно же. Но все равно! Там был повелитель. И он. Рейвен тоже был там.
— Данна, — прошептала я. — Бренн…
Назвала лишь однажды. Не позвала, не призвала. Просто захотела, чтобы он услышал и знал, что я думаю о нем. Браслет отозвался знакомым теплом, и я поняла: он знал.
Я лежала на сложенных одеялах и прижималась щекой к земле. Под утро, в час быка я уловила гулкие удары. Вероятно, начался обстрел города. Когда я поднялась, госпожа Мэв тоже подскочила.
— Моя госпожа, куда вы?
— Хочу посмотреть.
— Вряд ли что-то отсюда видно. Мы слишком далеко от города.
Но я все равно вышла наружу. Вдалеке светилось зарево пожаров. Я подошла к одному из легионеров.
— Почему отсюда видно огонь?
— Это не Ламара, — ответил он. — Уруки подожгли одно из поселений.
Я не стала спрашивать, остались ли там люди. Даже если и остались, никто не придет им на помощь. Военных и так слишком мало, едва хватает на охрану лагеря беженцев.
Чуть позже, когда я ворочалась без сна в нашем небольшом шатре, я услышала гул. Стальные «птицы»! Самолеты — такие были в «мире-минус». Так шумели только они. Я выскочила из шатра и закричала, поставив на уши охрану:
— Тушите огни!!! Воздух!
Дальше все слилось в мешанину из взрывов, лошадиного ржания и людских криков. Началась паника, которую не в силах были прекратить. Основные костры засыпали землей, но это не помогло. Несколько повозок загорелись и служили ориентиром для «птиц».
Один из охранников закинул меня к себе в седло и погнал прочь.
— Почему?!
— У меня указание императора, да правит он вечно, — ответил он, пока мы удалялись все дальше и дальше от лагеря.
Когда мы отъехали на несколько сотен шагов, он остановился, помог мне спуститься и шлепнул лошадь по крупу. Она послушно легла на землю. Охранник расстелил плащ, и мы сели на землю.
— И что теперь? — прошептала я.
— Подождем до утра, — ответил он. — А там присоединимся к отряду или вернемся в город. В зависимости от исхода.
— Ясно.
Я обняла себя руками и поежилась. Днем было жарко, но ночи в степи были прохладными. А, может, виной тому испуг… Меня пробил озноб.
«Просто подождать. Подождать, Твиг». Если бы все было так просто! Ждать гораздо сложнее, чем действовать.
Воин, чьим именем я так и не поинтересовалась, ослабил подпругу и стащил с лошади потник. Воняло, конечно, но было тепло. Я подумала, пересела на потник и закуталась в плащ. Легионер хмыкнул и сел с краю, стараясь не касаться меня, хотя это было непросто.
— Я не вижу вашего лица, мой господин, — сказала я. — Однако мне кажется, вы смеетесь надо мной.
— Как я смею смеяться над самой императрицей?
— Ладно, проехали, — совсем не аристократически откликнулась я.
Он снова фыркнул. Я решила закрыть глаза на подобную фамильярность. Время не то. И я — не та. Сейчас были проблемы поважнее. Битва уже началась.
— Бренн… — вырвалось у меня.
Как он там? Что сиды сделали такого страшного, что Тета содрогнулись? Что такое эта их «дикая охота»? Хенвен! Храни его от смерти. Я хочу не только проводить, но и встретить своего мужчину с войны живым и невредимым.
«Своего, Твиг?» Почему бы и нет. Он мой, а я его, покуда смерть не разлучит нас.
