Тот, кто таким образом прибыл спасать андалусский ислам, был семидесятилетним стариком, худощавым, очень смуглым, со сросшимися бровями, редкой бородой и высоким голосом. Он родился в Сахаре задолго до обращения племени ламтунов в ислам, и его душу все еще сжигал прежний пыл неофита; он презирал мирские удовольствия, был суров, скромен, набожен. Питался он только ячменным хлебом, верблюжьим молоком и мясом, носил лишь шерстяные одежды, и в покрывале, которым он по обычаю пустынных племен прикрывал лицо, факихи видели символ скромности, за которой кроется великое благородство и великая доблесть.
Альфонс отступает от Сарагосы
Вести о высадке альморавидов с толедской границы были спешно доставлены королю Альфонсу, в то время осаждавшему Сарагосу. Полагая, что в осажденном городе еще не знают о случившемся, император послал передать Мустаину, что примет выкуп в том объеме, какой тот предлагал ранее, и уведет войско; но Мустаин, тоже только что узнавший потрясающую новость, ответил, что не даст и жалкого дирхема. Альфонсу пришлось второпях снимать осаду, которую он вел так упорно. Чтобы дать отпор захватчикам, он обратился за помощью к Санчо Рамиресу Арагонскому, в то время проходившему через район Тортосы; он позвал на помощь также князей из-за Пиренеев и отправил приказ Альвару Аньесу — покинуть Валенсию и выступать в поход. Но даже в столь серьезный момент он не пожелал обращаться к Кампеадору.
Сражение при Саграхасе
Когда Юсуф направился к Севилье, ему навстречу вышли Мутамид и два брата, эмиры Гранады и Малаги; эмир Альмерии прислал своего сына с эскадроном всадников, извинившись, что не может прибыть лично из-за того, что его землям постоянно угрожают христиане из замка Але-до. Потом все двинулись в Бадахос, чтобы соединиться с Мутаваккилем.
Со своей стороны Альфонс также собрал большое войско: ему прислал подкрепления Санчо Рамирес Арагонский, к нему присоединилось много рыцарей из Италии и Франции, и он немедленно, чтобы перенести боевые действия на вражескую территорию, выступил навстречу мусульманам, лагерь которых обнаружил близ Саграхаса, менее чем в трех лигах от Бадахоса.
Мутамид и андалусцы находились в авангарде и были отделены холмом от войска Юсуфа, стоявшего у них в тылу. Христиане поставили свои палатки милях в трех от врага, оставив между собой и противником приток Гвадианы, который теперь называется Герреро. Те и другие пили воду из одной и той же реки, и так прошло три дня, в течение которых между обоими лагерями сновали гонцы, согласуй дату сражения. Мутамид обратился к астролябии: его лагерь ожидала злосчастная судьба, а лагерь Юсуфа — самая счастливая.
Столкновение состоялось раньше назначенного времени — оно произошло 23 октября, в пятницу, в праздничный для мусульман день.
Едва занялся день и Мутамид совершил последний поклон утренней молитвы, как галопом прискакали дозорные, сообщив, что «подобно туче саранчи» надвигаются христиане. Это был авангард Альфонса под командованием Альвара Аньеса, включавший союзные арагонские части. Как всегда, андалусские мавры не смогли дать отпор и быстро рассеялись. Устояли только севилъцы: Мутамид с отважным воодушевлением бился весь день, хотя был шесть раз ранен; остальные таифские эмиры уже бежали к Бадахосу, с ожесточением преследуемые рыцарями Альвара Аньеса, не получая помощи. Юсуф, узнав о поражении андалусцев, холодно сказал: «Пусть их еще немного потреплют; они и христиане — все это враги» и стал спокойно ждать, чтобы христиане-преследователи подошли ближе к его лагерю.
Новая военная тактика
