— Кэтрин, ты должна сказать мне правду, — мягко произнесла леди Горн.
— Я делаю все возможное, чтобы лорду Горну стало легче, но я не могу обещать, что милорд поправится.
— Но вы с ним…
Графиня не договорила.
— Если у него хватает сил на…
Она снова не стала заканчивать свою мысль.
— Разумеется, ты понимаешь, о чем я.
Леди Горн посмотрела на меня выжидающе.
— Это не то, о чем вы подумали, миледи. Я просто помогала милорду лечь.
— Ах, ну да. Теперь это так называется, — тонко усмехнулась графиня.
Она замолчала и отвернулась к окну. Несмотря на возраст, леди Горн была очень красива.
Белая, почти фарфоровая кожа, высокие скулы, тонкий точеный носик, пухлый капризный рот. Лишь небольшие морщинки в уголках глаз да проницательный, умудренный опытом взгляд выдавали в ней много пожившую женщину.
— Можешь идти, — неожиданно сказала она и небрежно махнула рукой, словно прогоняя надоедливую муху.
Похоже, графиню расстроило мое нежелание «сотрудничать». Но тут уж ничего не поделаешь. Откровенничать я не люблю, да и, если честно, не умею.
— Миледи, — я коротко поклонилась и поторопилась покинуть гостиную.
На втором этаже было тихо. В пустынном коридоре мои шаги отдавались глухим эхом. После того случая, когда мне померещилась какая-то тень, я все время непроизвольно ожидала неведомой опасности, но ничего не происходило.
Я остановилась возле двери. Маленькая щель, заманчиво светлеющая в проеме, предлагала подойти поближе и послушать, о чем говорят Каллеман и Горн. Думаете, я отказалась? Ничего подобного! Прильнув к стене, замерла и затаила дыхание.
— И что? Совсем никаких сведений? — послышался хриплый голос Горна.
— Не то чтобы совсем никаких, — глухо произнес Каллеман. — Ее родители действительно проживали в Ютланде, умерли во время эпидемии виры.
Ого! А вот это уже интересно! С чего бы магу интересоваться моим прошлым?
На душе стало неспокойно. Если Каллеман докопается до правды…
— Тогда что не так? — спросил Горн. — Ведь что-то тебя насторожило?
— Не знаю. Вроде все сходится, но кое-какие мелочи выбиваются из общей картины. Судя по рассказам тех, кто знал Кэтрин Стоун раньше, девушка всегда была скромной и молчаливой. И не вызывала особого интереса, чего не скажешь о той Кэтрин, которую мы знаем.
Рес! Рес-рес-рес! Я плотнее прижала к себе вазу с яблоками. Чтоб этому въедливому магу! И сиятельству вместе с ним!
— Значит, все-таки хорошенькая? — хмыкнул граф. — Интересно, почему она мне солгала?
— По ее словам, не хотела тебя смущать.
— А вы, значит, даже об этом разговариваете?
— Дерек, успокойся. Это глупо.
— Ты с ней спал?
— С чего ты взял?
— Я ведь тебя знаю, Эрикен. Хорошенькие крестьяночки — твоя слабость.
— В отличие от тебя, я не замахиваюсь на особ из высшего света, — хмыкнул Каллеман. — Кстати, леди Алиса очень интересовалась, куда ты пропал.
— Надеюсь, ты нашел, что сказать?
— Разумеется. Дела государственной важности — очень обтекаемое понятие, под него можно подвести все, что угодно.
— И все-таки ты не ответил, — настойчиво произнес Горн. — Ты спал с моей сиделкой?
— Нет, — недовольно ответил Каллеман.
— Странно. На тебя это не похоже.
— Знаешь, Фредерик, мне сейчас немного не до того, — раздраженно буркнул маг. — И ты об этом прекрасно осведомлен. Пока мы не поймаем этих тварей…
Он не договорил. В комнате повисла тишина.
— Никак не могу понять, как я оказался на полу, — спустя минуту с сомнением сказал Горн. — Не помню, чтобы пытался встать.
— Ничего удивительного. Ты был в беспамятстве, все рвался куда-то. А тут еще Кэтрин рядом не было, вот ты и упал.
— Думаешь? Ладно, — задумчиво ответил Горн, но сомнение из его голоса никуда не делось. — Что еще удалось узнать про девчонку?
— Ее работа, — задумчиво произнес Каллеман. — Ни один больной из тех, за кем она ухаживала, не умер. Даже самые тяжелые. И все, как один, жалели, что она ушла.
— Полагаешь, магия?
— Нет. У Кэтрин нет дара, это я первым делом проверил.
— Уже и это успел? Неужели она согласилась?
— Кто ее спрашивал? — хмыкнул Каллеман. — Мы заключили магический договор. Ты же знаешь, если бы в ней была хоть капля дара, я бы почувствовал.
Рес! Вот почему Каллеман так легко согласился на мое предложение! А я-то гадала, с чего он пошел мне навстречу.
— Это странно, но рядом с ней мне тоже становится легче, — задумчиво сказал Горн. — И боль уходит. И тьма не так одолевает.
— А я тебе говорил.
— Да, помню. Прости, что усомнился. Может, проверить ее на сфере?
— Дерек, я же тебе сказал, нет у нее дара.
— Тогда что с ее аурой?
— А что с ней не так?
— Неужели не заметил?
— Ты же знаешь, я в этом не силен.
— Три оттенка синего и два — желтого. Цвета очень сильной магии жизни.
— Да? Странно.
— Если она не та, за кого себя выдает, то на это должна быть веская причина, — задумчиво произнес Горн. — И, Эр, ты должен эту причину выяснить.
— Ты можешь объяснить, зачем?
— Если хочешь, назови это предчувствием, — в голосе Горна послышалась насмешка. — Или моей прихотью, — добавил граф и посерьезнел: — Но сведения мне нужны уже завтра.
