Еще одной подругой Кэрилл по художественной школе была Элеанор Той{581}. Элеанор служила у Рейли секретарем около двух лет и позднее поделилась с Джин Брюс Локкарт (женой Роберта Брюса Локкарта) своими воспоминаниями о скрытых для постороннего глаза сторонах личности Рейли. Он, по ее словам, «временами испытывал серьезные душевные расстройства, сопровождавшиеся галлюцинациями, и однажды заявил, что он Иисус Христос»{582}.
Однако на коммерческом фронте Рейли, как всегда, проявлял бурную энергию. Увидев родственную душу в Леониде Красине[48], возглавлявшем недавно созданную советскую экономическую миссию в Лондоне, он предложил ему провернуть взаимовыгодную сделку, по которой советское правительство и фирма «Маркони» подписывали договор на поставку радиооборудования в Россию{583}. Рейли и Красин также работали над другими сделками, принесшими им немалые барыши. Так, спустя несколько месяцев после подписания договора с «Маркони», Красин организовал вывоз из России и тайную продажу русских бриллиантов на Западе. Правительство Ленина срочно нуждалось в иностранной валюте, и с помощью таких сделок иностранные торговые миссии обеспечивали ее приток. Однако эта сделка несколько отличалась от других.
По свидетельству Георгия Соломона, хорошо знавшего Красина и сотрудничавшего с ним, Красин продал бриллианты по цене ниже рыночной третьей стороне, выручка от которых пошла в Москву. Третья сторона организовала распилку бриллиантов на более мелкие и продажу их в Париже по значительно более высокой стоимости втайне от Москвы. В 1930 году Соломон вспоминал, что этой третьей стороной был некий английский офицер в чине капитана, «по-видимому, русский еврей, натурализовавшийся в Англии»{584}.
В досье СИС на Рейли мы находим и другие компрометирующие его документы, также исходящие из Парижа. Так, 3 сентября 1920 года СИС получил донесение из Отдела военно-морской разведки:
На это Си ответил 7 сентября в свойственной ему грубоватой манере:
Отдел военно-морской разведки ответил, что получил эту информацию от одного русского, который уехал из Парижа за две недели до описанного в донесении события. Этот человек утверждал, что слышал, как Рейли хвастался своими близкими связями с английским военным министром, а также подтвердил, что на Рейли был мундир морского офицера{587}. Прочитав ответ, Си размашисто написал на документе: «Этих дополнительных фактов явно недостаточно для обвинения»{588}.
Этот инцидент, хотя и незначительный, несомненно, хорошо запомнил директор военно-морской разведки Великобритании адмирал Хью Синклер. Через три года он сменит Камминга на посту руководителя МИ1С и будет относиться с меньшей терпимостью к Рейли и его выходкам, чем Камминг.
Вернувшись в Лондон из Парижа, Рейли после короткого отдыха был вызван к Си, чтобы получить инструкции о своем новом задании. Хотя Версальский договор перекроил карту Европы, в Париже оставалась еще масса вопросов, ожидавших своего решения. Одним из вопросов первостепенной важности была русско-польская граница. Сами поляки хотели для себя границу 1772 года, в то время как Совет послов в Париже 8 декабря 1919 года предложил вариант, во многом напоминающий границы Польши периода ее вхождения в состав Российской империи.
Этот вопрос был окончательно решен, но не переговорами в Париже, а в ходе советско-польской кампании, разразившейся в апреле 1920 года как следствие польских вооруженных набегов на территорию Украины. Хотя на первых порах удача в войне сопутствовала Красной армии, поляки тем не менее одержали победу в этом конфликте в бою под Вислой в августе 1920 г.
