Марина выбежала из кухни. Она не понимала, что на нее нашло, но чутье, к которому она, будучи человеком образованным и материалистичным, практически не прислушивалась, кричало ей о том, что что-то ужасное поднимается с глубин. Женщина чувствовала это по медленно нарастающему давлению в голове, и ей подумалось, что, может, именно это и сводило с ума пропавшего Всеволода. Жуткое зреющее напряжение, когда буквально встают волосы дыбом — ты еще не видишь, что приближается к тебе, но уже чувствуешь это.
Она открыла кабину вертолета и залезла внутрь, потянувшись за устройством, которое они смастерили с Адилем. Стоило ей прикоснуться к антенне, как что-то ударило по днищу судна. Корабль покачнулся.
Марина выскочила из вертолета и подбежала к борту. Под графитовыми волнами не было видно ничего, но она точно знала, что оно — чем бы оно ни было на самом деле — там, под днищем судна. Неизвестно, что ему понадобилось, но явно ничего хорошего это не сулит тем, кто находится на «Чилингарове».
Небо разрезал протяжный вой. Женщина подняла взгляд и увидела, как на горизонте показалась алая точка. А затем послышался крик капитана Смирницкого:
— Что это, черт побери, было?! Димон, дуй в рубку, посмотри, что за дьявол нам снизу стучится!
Марина перевела взгляд на палубу и увидела, что все члены экипажа поднялись наверх и поспешили посмотреть, что происходит в воде. Она хотела крикнуть, чтобы возвращались обратно, но вряд ли это что-либо изменило. Все замерло в ожидании встречи с неведомым и неотвратимым порождением морской глубины… Марина вцепилась пальцами в обжигающе холодный борт, и вдруг ощутила вибрацию. А затем — сигнал. Он был почти таким же отчетливым и громким, как в рубке, когда она впервые услышала его. Но на этот раз он звучал прямо у нее в голове.
Морщась от боли, Марина вперилась взглядом в нарисованную Дмитрием табличку и принялась водить по ней пальцем, как по доске Уиджи, пытаясь расшифровать послание из пучины, если, конечно, это было посланием, а не сводящим ее с ума электромагнитным излучением.
«С… л… о… м… а… н…» — прочитала она.
— Глядите! Глядите! Там что-то есть!
«Н… у… ж… н… а…»
— Боже, что это такое?!
«С… т… а… л… ь…»
Корабль вновь покачнулся, на этот раз куда более ощутимо. Конструкция сердито скрежетнула и издала жалобный стон.
— Быстро вниз, проверьте, нет ли пробоины!
— Отойдите от края, а то свалитесь!
— Адиль! Быстро к подам, проверь, можно ли их включить! Остальные — к вертолету! Живо!
Членов экипажа охватила паника. Люди носились, как обезумевшие, стараясь справиться с выходящей за рамки разумного ситуацией. Марина сделала глубокий вдох, и время для нее как будто замедлилось. Она опустилась на колени и, внимательно глядя на азбуку Морзе, принялась выбивать сообщение, мысленно проговаривая его про себя: «К… т… о… т… ы…»
Болевой спазм прошел, но затем спустя несколько бесконечно долгих секунд нагрянул с новой силой. Сообщение повторилось: «Сломан».
Дрожащими пальцами Марина выбила новый вопрос: «Ты машина?»
«Нет», — поразмыслив, ответили с той стороны.
«Ты существо?» — стараясь сохранять присутствие духа, выбила женщина.
«Нет».
«Тебе нужен корабль?»
«Да».
«Зачем?»
«Сломан…»
— Марина, что Вы сидите? Скорее в вертолет! — раздался прямо над ней окрик Георгия. Она сердито отмахнулась от пилота:
— Не мешайте!
Мужчина вцепился ей в локоть и попытался поднять на ноги, но она сверкнула на него таким взглядом, что он сделал шаг назад и попытался воззвать к ее затуманенному странным сигналом разуму:
— Марина Александровна, корабль дал пробоину. Что бы нас ни атаковало, судно вот-вот пойдет ко дну! Китайцы уже близко, я перевезу вас к ним на борт, остальные переправятся на подах…
— Не отвлекайте меня, — решительно ответила та.
— Не глупите, подумайте о своей семье!
Сердце на мгновение екнуло. Но затем до нее донесся испуганный крик:
— Подов нет! Их что-то оторвало и утащило под воду! Что нам делать?!
Это был Адиль. Марина ощутила еще один сильный толчок и увидела объятых отчаяньем членов экипажа, которые надеялись спастись в шлюпках. Внезапно все стало ясно, как день.
— Отвезите сначала их, а потом возвращайтесь за остальными, — сказала она Георгию. — Я полечу последней.
— Да что с Вами, Марин-Сандрна? — пилот настолько опешил, что начал проглатывать слова.
— Гога, взлетай, елы-палы! — окрикнул его Смирницкий, который тоже, казалось, не спешил покидать корабль, пропустив вперед других членов экипажа.
— Слышали, что сказал капитан? Вы сейчас у всех время отнимаете! Летите! — поторопила его Марина. Пилот посмотрел на нее полными ужаса глазами, но подчинился. Грохот вертолетных лопастей, далекий гудок приближавшегося спасительного корабля, завывание пронзительного ветра и панические возгласы оставшихся на борту бурильщиков и моряков смешались в какофонию леденящей душу симфонии. У женщины от напряжения и холода стучали зубы, но покрасневшие пальцы продолжили выбивать вопросы тому, что кружило под ними и атаковало корабль: «З… а… ч… е… м… т… е… б… е… с… т… а… л… ь…»
