- Кто знает? После Второй Интернет-войны пропало дохрена информации о прежних временах. Определенно что-то такое было, но, сколько в этом мифе правды, а сколько мечтаний о будущем, обращенных в прошлое - непонятно. Факт в том, что по этой легенде как по проекту Патти и его последователи планируют построить здесь новый мир. Удовлетворены?
- Так это Имельда на своей картине Христианию изобразила? - рискнул угадать Рожин.
Клаус помотал головой, варганя на столе из содержимого разных баночек подозрительную смесь.
- Вы про ту, где Элис в наряде минорита? Нет, это Фриско - земная столица неохиппи. Мисс Васкес любит каламбуры. Полное название города - Сан-Франциско, город святого Франциска. Элис в образе каламбурного святого вводит в священный город хиппи формика, как Франциск привел в Ассизи волка.
- Зачем он его туда приводит?
- Вы про Элиса или про Франциска?
Рожин осекся.
- Погодите. Вы сказали 'мисс Васкес'? Она имеет какое-то отношение к тем самым Васкесам?
- Да.
- Настолько близкое?
- Настолько, что мы можем не беспокоиться о незваных гостях, - Клаус попшикал из пульверизатора на руку Сержа, отчего рука слегка заблестела, - Посидите здесь спокойно пять минут, а потом - идите с Богом. Еще вечером зайдите, я посмотрю, как процесс заживления идет.
- Тогда я Вас еще спрошу.
Клаус вздохнул.
- Ну, спрашивайте.
Рожин задумался.
- Вот скажите доктор, Вы же медик? - Клаус приподнял брови, - Я имею в виду, значит, биолог в каком-то смысле? Как Вы объясняете поведение формиков?
Клаус косо глянул на него.
- Это Вы с Джонсом пообщались?
- Да нет - с формиками. Мне Келли показал.
Клаус поморщился.
- А, эти его дурацкие шоу... Ну что Вам сказать? Формики жили здесь сотни тысяч лет в неизменной среде. В их системе мира каждое дерево и каждая травинка давно нашли свое место. И вдруг появляемся мы, не похожие ни на что, буквально, не от мира сего. Делаем то, чего никто раньше не делал. Рефлексы формиков не дают им ответа, как реагировать на этот вызов, и они нас просто игнорируют.
- Как-то глупо звучит, - прокомментировал Рожин.
- Это потому, - ответил Клаус, - что Вы невольно оцениваете их реакции с точки зрения человека. А они - животные. Посмотрите, сколько тысяч лет люди разводят пчел и забирают у них мед. А пчелы продолжают его собирать, в том числе лить собранное даже в обрезанные соты.
***
Не успел Серж выйти из вигвама доктора, как его чуть не сбил с ног молодой человек с длинными светлыми волосами. Голубые глаза парня метали молнии. Он невидяще скользнул испепеляющим взглядом по неожиданной помехе и развернулся к предмету своего гнева.
- Я просто не знаю, как это назвать, Корнелиус. Ладно, Келли - солдафон, Имельда - вся в себе, а Патти ни о чем кроме своих идей думать не может. Но Вы-то - известный писатель, интеллектуал. Вы понимаете, что у них есть зачатки собственной цивилизации?! - вулканировал Элис, кто же еще, - Я даже представить не решаюсь, что они создали бы, если бы мы им хоть чуть-чуть помогли.
Корнелиус, одетый в серый балахон грузноватый представительный мужчина с большим морщинистым лбом, бордовыми щеками и бородой с проседью, скривился как от зубной боли.
- И правильно не решаетесь. Ну что они выродили бы? Новый Ацтлан с окровавленными алтарями на пирамидах? Что там в обязательной программе? Дикарские пляски у костра с воплями, ритуальный каннибализм - куда без него. Потом непременно войны-войны-войны. Потом задымленные города, отравленные реки. Религиозные заблуждения - одно абсурдней и омерзительней другого. Зачем это все повторять еще раз?
Элис растерянно уставился на него.
- Но есть же еще культура - литература, музыка, философия... В смысле - еще нет, но появится. Новая, необычная, ни на что не похожая! Разве оно того не стоит?
Корнелиус вздохнул с досадой.
- Да поймите Вы, у этой планеты уже есть культура - это мы. Культура, уже совершившая все ошибки, переболевшая всеми детскими болезнями. Другой не надо.
- Но формики...
- А формики пусть остаются тем, чем являются, - строго перебил его Корнелиус, - в меру сообразительными животными. Благодаря которым у нас - местного культурного слоя - есть необходимый минимум для жизни без надрывания пупка в поисках еды и крова. И возможность для спокойных размышлений, творчества и тихой радости от жизни в мире с природой. Мы прекрасно встроены в местный ландшафт. Мы - вершина его пищевой и цивилизационной пирамиды.
Элис упрямо сжал губы.
- То есть, Вы, литератор, хранитель гуманитарных ценностей, - Элис осуждающе вытянул палец в сторону Корнелиуса, - сознательно отказываете формикам в праве на развитие?
Корнелиус раскатисто рассмеялся.
- О чем Вы, Элис? Они же животные - какие у них права?
- Они могли бы стать как люди! - выкрикнул Элис.
Корнелиус досадливо махнул рукой.
