После выхода книги «Счастливые дни в Норвегии» Сигрид Унсет получала множество писем от своих юных читателей, в основном школьников. Их попросили дать книге критическую оценку. В целом книга их не захватила, а самым занимательным персонажем юные авторы писем, кстати, считали именно Ханса.
Согласно одному из двух условий продвижения ее книги на американский книжный рынок, Унсет была обязана общаться с прессой — с фотографами и журналистами. И это тяготило ее больше всего. Пока репортеры налаживали оборудование и бесцеремонно шныряли по ее апартаментам в отеле «Маргарет», она все же выкраивала время, чтобы присесть и настрочить пару писем: «Позволять фотографировать себя сутки напролет, по утрам и вечерам — такая пытка, нет ничего Страшнее», — жаловалась она сестре, подчеркивая, что она
Этой осенью, к семидесятилетию короля Хокона, президент Рузвельт преподнес Норвегии подарок — противолодочный корабль «Хокон VII» для защиты норвежских судов, направляющихся в Атлантический океан. 16 сентября 1942 года Рузвельт и кронпринцесса Марта стояли на борту корабля. И Рузвельт сказал: «Берите пример с Норвегии!» Он имел в виду, что Норвегия показала всему миру, как нужно сражаться против немцев:
— Если кто-то считает, что этой войны можно было бы избежать, — посмотрите на Норвегию!
— Если кто-то сомневается в том, что весь демократический мир жаждет отстоять свою свободу, я повторю — посмотрите на Норвегию, — продолжал Рузвельт.
Эта акция началась с того, что Карл Юаким Хамбру от имени Норвежского общества обратился к президенту Рузвельту с просьбой выделить деньги на памятный подарок королю Норвегии[751]. Сигрид Унсет и сама была членом правления Норвежского общества и восприняла и эту речь, и этот подарок как личную победу. Она по-прежнему задавала себе вопрос: можно ли было сделать что-нибудь еще? Почти два года она мужественно опровергала искаженные представления американцев о том, что норвежцы не желают противостоять врагу. Она активно боролась с закоснелыми стереотипами восприятия норвежцев как «провинциальных увальней, чьи бабушки прядут пряжу, а сами они только и делают, что ждут писем из Америки к Рождеству и все такое»[752].
Этой осенью она написала массу статей, но с особым азартом работала над рождественским рассказом «Потусторонние». Ее вдохновили беседы с Хоуп Аллен о народных поверьях. Обеих занимали народные предания о хромом дьяволе: в норвежском фольклоре у дьявола на одной ноге лошадиное копыто.
То же самое и у французов:
Ее очень забавляли представления американцев о «ниссе»: «Ниссе может и злобствовать, и вредничать, да и вообще он не так уж и безобиден. Однако предприимчивые художники и издатели используют его образ для рождественских открыток, журналов и игрушек. Хотя сам он тут ни при чем, но все эти дурацкие картинки с ниссе, стишки про него и рождественскую кашу, про ниссе и кошку и про семью ниссе, празднующую Рождество, — полная чепуха».
Так что Сигрид Унсет с огромным воодушевлением обращалась к старым народным традициям, она с юмором рассказывала о хюльдрах и ниссе, которые не выносят солнечного света[753].
Поздней осенью к Сигрид Унсет приехал гость с вестями из Норвегии: Хартвиг Киран прибыл со специальным поручением Государственного радиовещания из Лондона. Ее просили обратиться к соотечественникам. И он вернулся в Лондон с двумя ее стихотворениями: «У них есть песня» и «Вы все норвежцы». Она начитала их на грампластинку; обратно он также вез стопку экземпляров ее двух книг. Хартвиг Киран восхищался книгой «Счастливые дни в Норвегии»: «Я наслаждался каждой свободной минутой в машине, читая Вашу книгу о Норвегии в мирные времена, предназначенную для детской аудитории. И я словно ненадолго вернулся в родные края, я очень хочу показать эту книгу всем, когда приеду в Лондон»[754].
Туральв Эксневад горячо благодарил ее; ее выступления многократно транслировались разными радиостанциями, в том числе и в Швеции, где в гетеборгской газете «Хандельс ок Шёфартстиднинг» о них написал Фале Буре, отметив разительные перемены в ее манере говорить:
