Теперь, когда неоспоримая, но в последнее время оттесненная с трона королева литературной Норвегии умерла, люди стали задаваться вопросом — кем она была на самом деле? Кем она была, эта женщина с крутым характером, в юности — утонченная девушка? Со школьных лет она объявляла себя атеисткой, но пришел день — и она встала на колени перед Богом, «моля его дать сил, чтобы не упасть в засасывающую ее бездну»[893]. Большинство коллег-писателей восприняли ее обращение как признание капитуляции со стороны той, кого признавали одной из самых сильных. И что ей дает католичество, спрашивали они друг друга, не осмеливаясь задать свой вопрос ей в глаза. Многие были убеждены, что Сигрид Унсет так и не удалось достичь внутренней гармонии, что она так и не стала свободной, никогда не выглядела счастливой, даже участвуя в веселых писательских посиделках за полночь. Да, многие полагали, что ее обращение принесло ей не мир, но новые битвы. Во многих вопросах она шла наперекор большинству. Сигрид Унсет редко подставляла другую щеку, чаще она предпочитала миру — меч. Но как они могли понять ее, те, кто никогда не видел, как она преклоняет колена в молитве рано поутру — пусть даже всю ночь пировала? Те, кто никогда не видел, как она разговаривает с птицами, ухаживает за цветами, рассказывает сказки и рисует странные маленькие картинки для близнецов Бё или покупает изысканное шелковое белье племянницам? Где был в эти моменты ее меч?
Даже после смерти Сигрид Унсет вызывала жаркие споры. Ее оживленно обсуждали коллеги и старые друзья.
— Она была высокомерной, — сказал один писатель коллеге Петеру Эгге после похорон.
— Нет, — отозвался Эгге. Он-то знал ее еще неуклюжей фрёкен Унсет, секретаршей, с которой он танцевал на балу и которая тогда не осмелилась признаться ему в своем стремлении стать писательницей. — Так только казалось. Она была застенчивой и не умела вести светскую беседу. Не умела болтать о пустяках[894].
Люди, близко знавшие Унсет, отлично помнили, как она умела замыкаться в себе, а потом внезапно разражалась остроумными репликами и меткими наблюдениями. И, как однажды выразился Фредрик Поске, хотя Сигрид Унсет была, несомненно, религиозной, благочестивой ее назвать было нельзя. Как-то раз духовник укорил ее за то, что она слишком много ругается; она не должна забывать, что ее ангел-хранитель все записывает.
— Тогда будем надеяться, что ангел умеет стенографировать, — ответила Сигрид Унсет[895].
Не случайно самые близкие и старинные друзья сравнивали Унсет с ее героиней Кристин, дочерью Лавранса — Лаврансдаттер. Последнее письмо, которое ей отправил Фредрик Поске, было адресовано «Кристин Улаве Лаврансдаттер». И не только потому, что он хотел обмануть цензуру. Теперь, подведя итоги жизни Сигрид Унсет, многие вспоминали Кристин, дочь Лавранса. Сигрид наделила Кристин своими печалями и чувством вины, заставила ее перебираться через Доврские горы с годовалым ребенком на руках. Показала, как за старый грех приходится расплачиваться все новыми и новыми бедами. Сигрид Унсет самой пришлось исходить много тропок по овеянным мифами Доврским горам, не один час она провела на коленях в покаянии и молитвах, да и новые печали постоянно добавлялись к старым. Но до самого конца жизни она продолжала бороться — прежде всего силой своего могучего интеллекта.
Когда на закате своих дней Унсет в одиночестве сидела в Бьеркебеке и мечтала об ином мире, ее настигла последняя печаль. Наверное, с этой печалью бороться было сложнее, чем с прочими. В чем был смысл ее жизни, если единственный сын отвернулся от матери? Может быть, это ее вина? Но Бог не судил, чтобы она переживала за Ханса на своем смертном ложе. Смерть настигла ее как милосердие.
«Самая невообразимая глупость, какую только выдумали о христианстве, — что оно-де заставляет обратиться к Христу под угрозой ада. Данте можно назвать одним из лучших знатоков человеческой души, ведь он создал ад, в котором люди просто остаются самими собой».[896]
32. Брит Юсефсён (Brit Josephsnøn).
25, 34. Национальная библиотека (Nasjonalbiblioteket).
3, 12. Открытки из частного архива Сигрид Унсет.
Остальные иллюстрации предоставлены музеями Майхауген, Аулестад и Бьеркебек.
1. Отец Сигрид, археолог Ингвальд Унсет.
2. Мать Сигрид, датчанка Шарлотта Гют Унсет.
3. Калуннборг. Открытка конца XIX века.
4. Сигрид Уест исполнился год. 20 мая 1883 г.
5. Сигрид с младшей сестрой Рагнхильд и дедом, канцелярским советником Петером Андреасом Гютом, в Калуннборге. 1887 г.
