Не веря своим глазам, Александр Станиславович на ватных ногах выбрался из машины. Сомнений не было. Взрыв был в квартире Полины.
— Боже мой… — забыв обо всем на свете, бросился к подъезду.
Дверь распахнулась раньше, чем он успел добежать. Полуодетые, испуганные люди с ужасом выбегали на снег. Улица сразу же наполнилась криками, плачем и бесконечными вопросами.
— Эй, мужик! — обратился к нему мужчина в спортивном костюме с маленьким мальчиком на руках. — Телефон есть?
Александр Станиславович молча кивнул, достал мобильник и протянул обратившемуся мужчине.
— Чо ты мне его суешь?! Звони скорей в «скорую», в пожарную, куда там еще! — заорал тот.
Пребывая в шоке, Александр Станиславович не сразу сообразил, как звонить в пожарную службу, отчего тотчас пришел в ярость.
— Да что это я! Господи, да ноль один же!
Пожарные расчеты прибыли через пять минут, скорая помощь чуть позже. Началась беготня и суматоха. На месте трагедии собралось около сотни зевак. Гадали, что произошло, много ли погибших, что предпримут власти.
Александр Станиславович стоял поодаль, молча наблюдая за происходящим. Пострадавших усаживали в «скорую» и оказывали медицинскую помощь. Несколько машин, взяв раненых жильцов, тут же умчались под вой сирены. Пожарные в это время уже тушили огонь. Вскоре приехало местное телевидение и начало снимать место происшествия, чем вызвало бурю негодования подоспевшей к тому времени милиции. На носилках вынесли три трупа, небрежно накрытых одеялами.
— Позвольте, — Александр Станиславович протиснулся к «скорой», в которую собирались поместить трупы. — Я хотел бы посмотреть на них, можно?
— Зрелищ захотелось, дядя? — зло ответил санитар.
— Там были близкие мне люди. Я должен знать…
Фраза далась очень тяжело.
— Товарищ лейтенант, тут вот… — обратился к подошедшему милиционеру санитар.
Милиционер представился, поинтересовался, с кем имеет дело, и спросил, что нужно Александру Станиславовичу. Тот, путаясь, рассказал, что, по всей вероятности, погибшие являются его хорошими знакомыми.
— Вы позволите взглянуть?
— Взгляните, если они — нам это значительно облегчит дальнейшее расследование.
Это были они. Больше всего пострадала Полина. Сильно обгорела. Лицо Андрея было расплющено в лепешку. Узнать можно было только по куртке. Тело Рената не было обезображено. Огромный осколок стекла торчал у него из разорванного горла.
Александр Станиславович, прикрыв рот руками, быстро отвернулся.
— Да, я знаю этих людей, — тяжело дыша, произнес он.
— Так, может, вы знаете, что произошло?
Он отрицательно покачал головой.
— Куда их повезут?
— В Калинина, наверное.
— Когда можно будет забрать тела?
— А они что, ваши родственники?
— Нет. Мужчины работали у меня. А женщина — мать мужа моей дочери.
Трупы тем временем уложили в машину и увезли.
— Ну, раз так, то вам придется задержаться для дачи показаний и заполнения протокола опознания.
— Хорошо, я посижу в машине. Вон она.
Милиционер, кивнув, отошел. Александр Станиславович отрешенно посмотрел ему вслед, а потом медленно побрел к машине. Сев на место водителя, решил включить отопление, машина остыла. Выйдя из нее после взрыва, он не закрыл дверь. Ключа не было. Видимо, паренек с собой забрал. Положив руки на руль и уронив на них голову, Александр Станиславович застонал.
“Неужели это сейчас произошло? Какой ужас! Какое непоправимое несчастье! Боже мой!”
Он был так потрясен, что не мог даже постичь масштаб происшедшей трагедии. А ведь он собирался подняться сам и только в последнюю минуту передумал. А если б не передумал?
Никогда еще он не ощущал себя таким беспомощным, таким ничтожным и маленьким. Вот случилось, и что он может сделать? Полинка, Полинка! Господи, что он скажет Андрею? А Аньке? А больной маме молодого водителя? А жене Рината? Потянулся в карман за телефоном. Надо позвонить на работу и, наверное, Анне, предупредить, что не успеет домой ко времени.
Телефона не было. Где-то обронил в суматохе.
В окно постучал знакомый милиционер.
— Вы не проедете с нами в отделение? — как-то не особо приветливо спросил он.
— Да, конечно. Только если вы меня подвезете? У меня от машины ключа нет. Они был у водителя.
— Подвезем. Можете выходить.
Анна сидела у изголовья Андрея и рукой поправляла его волосы. Волосы были давно расправлены, а она механически продолжала их укладывать. Она уже успела все ему рассказать. Все, что наметила. И о том, как опрометчиво она себя вела, но больше этого не повторится. И о своих опасениях, что она сходит с ума и папа уже приглашал к ней психиатра. И о том, что она наконец-то заметила, что происходят необъяснимые вещи, но опять же, кроме нее, никто не хочет их признавать. Естественно, спокойнее и легче все списать на помрачение разума. Но это все пустяки. Теперь осталось ждать. Отчего-то она уверена, что ждать недолго. Или долго? Она уже научилась терпению.
