— Много хочешь. Пока все идет по моему плану. Или будешь спорить? Это тебе есть что терять. А мне нечего. Уйди. Не мешай.
Обрывки диалога доносились до ребят, которые как завороженные следили за происходящим.
— Кто это еще? — Игорь повернулся к Анне.
— Это Ия. Она ангел. Она за нас…
— Ага, — Игорь утвердительно кивнул. Мол, все ясно. Никаких вопросов. — Я как-то сразу так и подумал.
Пока они переговаривались, там, в глубине зала, что-то опять изменилось. Голосов они, правда, больше не слышали. Но видели, как Ия и Борис, стоя друг напротив друга, пристально глядели глаза в глаза. Что это было? Визуально — ничего. Просто стояли и смотрели. Но, наверное, все же что-то происходило, потому что снова появилась аудитория и дверь.
Игорь и Анна не помнили, как вновь оказались перед закрытой аудиторией, и только это произошло, они бегом бросились по коридору в фойе, где все так же стоял сторож и смотрел на них.
— Что-то забыли? — с удивлением спросил он.
Попав в полосу света, чуть успокоились.
— С чего вы взяли? — на ходу спросил Игорь.
— Так ведь вы даже не стали заходить. Я смотрел, — пояснил тот.
— Нет. Не забыли. Передумали. Да и вас беспокоить не хотим.
На крыльцо выбежали. Быстрее от этого места.
— Что случилось, Анна Александровна?
— Ничего. Я передумала, — быстро села в машину.
— Куда едем?
— Домой.
— А молодой человек?
— Едет со мной. Много вопросов задаете. Поехали.
Машина тронулась с места. Анна и Игорь переглянулись. Но обсуждать ничего не стали. Не здесь.
Отец с удивлением смотрел, как Анна и Игорь буквально влетели в прихожую, чуть не сбив с ног Ларису Ивановну. Оба были бледными и тревожными.
— Анна?
— Па, Гарик у нас сегодня заночует, мы не договорили, ладно? — скороговоркой выпалила дочь.
— Не буду я у вас ночевать, я что, бездомный? — Игорь с удивлением посмотрел на Анну.
— А я сказала — будешь.
— В принципе, Игорь, места, как ты понимаешь, хоть конем гоняй, — вмешался Александр Станиславович. — Но для начала, может, вы мне расскажите, что происходит?
— Папа, мы еще сами не разобрались.
— Что-то мне подсказывает, когда вы разберетесь, будет слишком поздно. А мне, как обычно, придется расхлебывать. Разве не так, Игорь?
Игорь промолчал. Он уже снял верхнюю одежду и ждал, пока Анна пригласит его пройти. Анна, разбросав в разные места перчатки, сумочку, шарф, не глядя на Игоря, пошла в ванную. Игорь посмотрел ей вслед, пожал плечами.
— Да проходи, не стой на пороге, — посоветовал ему Александр Станиславович. — Может, по водочке, раз в гости зашел?
— Не помешало бы, — вздохнул Игорь и направился за хозяином.
— Александр Станиславович, где вам накрыть? — вытирая руки о передник, поинтересовалась Лариса Ивановна.
— Игорь, ты голоден?
— Да вроде мы из ресторана.
— Глядя на вас, не скажешь.
— Есть не хочу точно.
— Ларочка, накрой в гостиной. Оставь немного легких закусок.
— А можно просто на кухне, а то мне этот ваш Тадж-Махал давит на психику.
— Просто поразительно, — с удивлением сказал Александр Станиславович. — Зачем мне гостиная, в которой не любят собираться гости?
Анна, умытая, без парика, взъерошенная, но уже относительно спокойная, сидя за столом, потягивала мартини.
— Ань, может, с тебя хватит на сегодня? И вообще, смотри, чтобы хуже не было, — строго, как ему показалось, сказал отец. — Забыла, как с унитазом не расставалась ночами напролет? И днями тоже.
Анна подняла на отца усталые глаза.
— По-моему, токсикоз закончился, — неожиданно сделала вывод она.
— Поздравляю. Теперь что, с горя запьешь?
— Па! — Анна от возмущения чуть не задохнулась. — За собой следи. Вы с Гариком уже вторую бутылку приговорили.
— Анька, не будь такой, — с трудом произнес Игорь. — Не лезь своим бабским носом в мужские дела.
— А хочешь, я для твоего мужского носа сейчас салат подставлю? — зло отрезала Анна. — Ты что, сюда пить пришел?
— Ну, не есть же, — мотнув головой, выговорил Игорь. — У меня, может быть, горе. И у Станиславовича тоже горе. Правильно, батя?
— Правильно, Гарик, — в тон ему ответил Александр Станиславович.
— И у Аньки горе. И вообще, куда ни плюнь — сплошная лажа.
— Шли бы вы оба спать.
— Ни фига, — Гарик погрозил указательным пальцем. — Пока с этими глюками не разберусь, не успокоюсь.
— Лариса Ивановна, убирайте со стола, — попросила Анна.
— Да, Ларочка, убирай все, — кивнул Александр Станиславович. — Рюмки только оставь, водочки принеси и вот эту тарелочку не трогай, на ней еще раз, два, семь оливок. На два не делится. Значит, одну выбросим, — взял одну и просто кинул в ведро.
— Папочка, ты что, годовую норму решил принять? — Анна вздохнула.
— А мне, может быть, после ваших рассказов и годовой нормы мало будет. Я, может быть, только сейчас по-настоящему осознал, что сам мог погибнуть как минимум два раза. Тебя потерять. И потом, под водочку легче как-то воспринимается вся эта ваша, как сказал Гарик, лажа, — налил из новой бутылки себе и Игорю. — Вы рассказывайте, рассказывайте, обсуждать будем завтра, когда проспимся. С такой историей надо переночевать.
— Папа, а работа?
