— Работа? Да ну ее к черту, эту работу. Всю жизнь сплошная работа, а жизни и нет. Даже с такой большой гостиной. И вообще, имею я право пойти на больничный?
— Святое дело, — вставил Игорь, тщательно обсасывая косточку из-под оливки.
— А ты заболел? — спросила Анна.
— Почему я? Я по уходу за ребенком.
— Во-во. Резонно, — опять вклинился Игорь. — Анька, ничего ты не понимаешь, у человека, может быть, дочка с ума сошла и теперь всех заражает. Просто инфекция какая-то ходячая. Ее на каждом шагу глючит, за ней нужен глаз да глаз.
— Ага. Ей сейчас как раз не хватает ваших косых, но очень бдительных глаз, — Анна устала вести полемику с мужчинами. — Пошла я спать. Если вам вдруг приспичит песни орать, попрошу негромко.
— Гарик, а тебе что, завтра на работу, то есть сегодня?
— Я, пожалуй, поболею еще денек-другой. Вот Леонидовичу надо бы позвонить.
— Я позвоню, не переживай. Хороший он мужик. Душевный. Жаль, что его нет сейчас с нами.
— Это точно. Главное, специалист какой! — Лицо Игоря озарила добрая улыбка. — Я слышал, рассказывали, будто он ногу человеческую может отпилить за двенадцать минут.
— Да? — недоверчиво спросил Александр Станиславович. — А зачем он ее отпиливает?
Игорь с недоумением пожал плечами.
— Бог его знает. Может, соревнования какие были? А что? По сдаче нормативов. Кто их поймет, этих врачей?
— Это сколько же Мересьевых нужно иметь!
— Ну! Я и не подумал. И где они их берут?
Повисла пауза во время которой и Игорь, и Александр Станиславович пытались понять откуда берут Мересьевых. Но не придумав ничего оригинального, решили не забивать на ночь голову всякими отрезанными ногами.
— Мировой мужик! Врач от бога! Кто бы подумал… Двенадцать минут — и нет ноги, — задумчиво произнес Гарик.
— Давай выпьем за то, чтобы следующую ногу он отпилил за одиннадцать минут.
— Железно! — глаза Гарика загорелись восторгом. Как это он сам не догадался, что можно пожелать Александру Леонидовичу?
— Гарик, а ты и впрямь поешь?
— Батя, для тебя любой каприз. Сейчас изображу.
Александр Станиславович спал очень беспокойно. Казалось бы, после такого количества выпитого спиртного он должен был просто отключиться. Так нет же. Все время ему снились какие-то большегрудые блондинки, толпами окружающие его. Он то увлекался их игрой, то с отвращением вырывался из их объятий. Было душно и ужасно неудобно. Открыл глаза. Они с Гариком находились в гостиной. Неужели он все-таки затащил его сюда? Интересно, под каким предлогом? Не помнил. Последнее, что он помнил, это как с Гариком пел песню про черного ворона, который вьется над головой.
Гарик как был, в костюме, свернувшись калачиком, спал у дивана на ковре. Почему не на диване? Был он в наушниках и почему-то в одном носке. Александр Станиславович поискал глазами второй носок. Нашел, усмехнулся. Гарик зажал его в кулаке. Видимо, в последний момент все-таки хотел раздеться. Улыбнулся. Сам не лучше. Полулежа в кресле, с запрокинутыми на журнальный столик ногами, он заснул в обнимку с недопитой бутылкой.
Была половина седьмого.
Тело ныло от неудобной позы, тело не хотело просыпаться. Оно очень обиделось за то, что с ним так плохо обошлись этой ночью, поэтому отказывалось подчиняться. Тело жаждало отдыха. Жаль, но отдых на сегодняшний день не предусматривался.
Кряхтя и постанывая, Александр Станиславович медленно, очень осторожно приподнялся и стал на ноги.
“Господи, твоя воля!”
Так напиваться он себе не позволял со студенческой поры. Вспомнил студенчество, вспомнил Полину. Сегодня похороны. И не одни. А сразу четверо. И все на его плечах. Тяжелый день. Как бы дожить до вечера? Наверное, надо попросить остаться Гарика еще на ночь. С ним легче переживать все, что обрушилось на него.
Поежился. Озяб? Нет, просто возвращение в реальность с новой силой повергло его в ужас всех происходящих событий.
Тут же всплыл в памяти совершенно нереальный, фантастический, пугающий и загоняющий в тупик рассказ Анны и Игоря. Понятно, если бы это исходило только от дочери, он бы, возможно, попытался ее успокоить, сочтя все россказни проявлением психического расстройства. Но Анна почти молчала, говорил в основном Игорь. И то, что он рассказал, было похлеще всего, что Александр Станиславович слышал от Ани.
Отдав распоряжение насчет завтрака, Александр Станиславович вернулся в комнату и громко сказал:
— Гарик! Просыпайся. С добрым утром.
Гарик заворочался на полу. Не открывая глаз, потянулся, зевнул и резко сел.
— Ой, — взялся за голову. — Какое непродуманное движение! Что же это я так с собой, любимым?
— Иди прими душ, станет легче. После душа позавтракаем.
— Черт, это же бриться надо — провел ладонью по щеке. — Что-то мне не в тягу.
— Не брейся.
— Да ладно, надо привыкать, — Гарик поднялся.
— Там, в ванной, в ящике найдешь запечатанный станок, там же и новые зубные щетки должны быть, остальное все на панели.
— А Анна уже встала?
— Не знаю. Наверное, еще спит. Сейчас гляну.
