— Не нужно передо мной оправдываться, — неожиданно мягко сказал он. — Я сам люблю экстрим, но не сейчас и не с тобой. Не хочу потом жалеть о минутной слабости.
Анна знала, что он прав. Но чувства и желания от этого не изменились.
— А кто меня поцеловал в машине? Кто сказал, что нравлюсь и все такое…
— Не надо меня перевирать. Я не так сказал. Но все равно, прости, не сдержался. Вот поэтому и не хочу. Может, пойдем? А то Толик бог весть что подумает.
Вот так все просто? То есть пришло время сделать вид, что ничего вообще не происходит? Подумаешь, маленькое недоразумение, которое можно легко уладить. Это надо уметь.
— Не подумает, он привыкший, — Анна с легкостью парировала его реплику.
— Не понял… — можно подумать, его это волновало больше всего. Какой-то Толик с какой-то машиной.
— Это машина моего отца. Вернее, одна из машин. Толик возит на ней… Бог его знает, кого он на ней возит. Но уверяю тебя, он и не такое видел. Я езжу обычно на своей.
Самое время переключиться на другую тему.
— А какая у тебя машина?
— Я тебе позже покажу. Если ты, конечно, еще захочешь со мной встретится.
— Не знаю. Нужно ли? Не слишком ли ты много значения придаешь нашей загородной прогулке? Или ты со всеми так, когда собираешь материал для статьи?
— Это моя первая статья, ты забыл.
— Нет, не забыл, просто пытаюсь оградить себя, да и тебя тоже, от неправильных поступков.
“Все понятно. Значит, я для него всего лишь «неправильный поступок»?”
— Может, ты и прав. Скорее всего, прав! — Анна наконец по-настоящему рассердилась. Но демонстрировать это она больше не собиралась. Решила казаться равнодушной, поэтому без смущения подошла к Андрею и взяла его под руку. — Забудь. Проехали.
— Ну вот, и все на своих местах. Так-то лучше, — спокойно ответил Андрей.
Ей незачем знать, как далось ему это спокойствие.
— Скажи, ты всегда так разговариваешь с женщинами? — Анну задело, что ее отвергли. Так откровенно пренебречь ею — это уж слишком.
— Как «так»?
— Высокомерно.
— Разве? Я думаю, что это просто моя защитная реакция, — после небольшой паузы ответил Андрей.
— Теперь понятно, почему ты один.
— Ничего тебе не понятно. И не может быть понятно.
— Ладно. Ничего так ничего.
— Слушай, Анна, с тобой очень тяжело общаться. У тебя настроение меняется каждые три секунды.
— У меня нормальное настроение.
— Да, конечно. То ты мне на шею бросаешься, то ведешь себя так, как будто мы столкнулись на улице, и я случайно наступил тебе на ногу.
Анна отвернулась от него. Отвечать не стала. А что тут ответишь, он опять прав. Для чего она все это затеяла? Она действительно вела себя неестественно. Но происходящее не походило на ее прежнюю жизнь, поэтому и притягивало, как магнит. Привыкшая к бесконечным комплиментам, знакам внимания, восхищению со стороны мужчин, она не очень хорошо понимала, как себя вести в данной ситуации. Андрей каждый раз, когда она собиралась взять верх, непременно одергивал ее.
— Вы вовремя. Мясо уже поджарилось, — встретил их Толик. — Анна Александровна, присаживайтесь, я поухаживаю.
— Спасибо, Толик. Только вы непременно с нами.
Анна решила любым способом взять реванш. Знай Андрей, на что способна девушка, скорее всего, не стал бы с ней связываться. Но он не знал. После очередной перепалки опять испытал невероятные угрызения совести. И теперь, присев на поваленное бревно, обдумывал, как ему лучше выйти из сложившейся ситуации. Только сгладить! Большего не нужно. Во всяком случае, в этом он старался себя убедить. Теперь осталось подождать подходящего момента и извиниться. Но с моментом была проблема. Пока проходила трапеза, Анна ни разу к нему не обратилась.
Откуда ему было знать, что у нее тоже созрел свой план. В конце концов он должен был сыграть свою роль в примирении. Но это в конце. А в начале…
Андрей почти ни к чему не прикасался. Девушка не настаивала, даже не смотрела в его сторону. Она увлеченно разговаривала с водителем о всякой ерунде. О погоде, о том, куда он поедет отдыхать. Затем совершенно сознательно перешла к рассказу о том, как прошлым летом объехала с семьей всю Европу. Подробно описала посещение Венеции: как раз они попали, когда там шел карнавал. Указала, сколько заплатили за карнавальные костюмы и возмутилась, что прически эпохи Людовика XIV обошлись ей и маме в бешеную сумму. Потом ни с того ни с сего перешла к ночному концерту, который Виталик устроил под балконом. Потом замолчала и повернулась в сторону Андрея. Он опять надел очки. Выглядел невозмутимым и безразличным. Ничего не сказав, она поднялась и потянулась.
— Благодарю, все было вкусно. Так, мне надо в кустики. Никому не подсматривать, — “Слышал бы меня папа, ни за что бы не разрешил жить одной”.
