— Наверное, я что-то не то говорю. Извините. Я просто еще сама многого не понимаю. Простите.
Не допив кофе, Ия поднялась и чуть не плача, вышла из кабинета.
— Странная клиентка, — сказал Андрей. — Ты, Нюточка, голову ерундой не забивай.
— Но она же сказала: ты будешь видеть!
— Мы и без нее это знаем, — уверенно сказал Андрей.
— Да, ты прав. Конечно, ты будешь видеть, — а потом, сразу сникла. — Но мне почему-то страшно, Андрюша.
— Нюточка, может, хватит на сегодня, уже поздно. Поехали домой, работяга ты моя. Тем более, сегодня Гарик с ребятами придут.
— Ой, я и забыла совсем. А что мы заказывали приготовить Ларисе Ивановне?
— Не знаю, Нюточка. Это ты там изощрялась.
— Представляешь, не помню, — Анна засмеялась. — Все, поехали.
Прошло три дня с того момента, как Андрею сделали операцию. Все это время глаза были забинтованы. Завтра должны снять повязку. Завтра решающий день. Андрей не мог найти себе места. Он специально отправил Анну пораньше домой. Правда, сделать это было не так-то просто, та ни в какую не хотела уходить. С мамой он разобрался в два счета. Полина Викторовна просто плакала все эти дни. Не то от радости, не то от переживаний, а может, от того и другого вместе взятого. Александр Станиславович был только однажды, в день операции, общался с профессором, который лично оперировал. О чем была беседа, Александр Станиславович не говорил, только, выйдя от профессора, подошел к Андрею и сказал:
— Ты, Андрюша, главное, верь. А еще при любом исходе помни, что впереди длительный период восстановления и при необходимости — повторная операция.
— Повторная? — эхом отозвался Андрей. — Что, такие плохие результаты обследования?
— Да нет, — Александр Станиславович смутился, поняв, что сболтнул лишнего. — Это я так, на всякий случай. Просто будь мужиком, — и, не глядя на Андрея, похлопал его по плечу.
Сейчас, вспоминая этот разговор, Андрей, сидел в холле больницы, все гадал, удачно прошла операция или нет. Ну неужели все впустую? Неужели события последних месяцев, так внезапно обрушившиеся на него и так в корне изменившие его жизнь, — это просто прихоть судьбы, случайная нелепость?
Но разве такие совпадения просто так происходят? А ведь все началось с подвала, где он впервые столкнулся с Анной. Вернее, подвал был потом. А вначале…
С самого утра того дня он чувствовал, что должно что-то произойти. Потому что ночью ему приснился сон. Тот его сон. Где бесконечность, где много красок, где сияющий ангел, где пожирающая бездна внизу и манящая, сверкающая дорога-серпантин в вышине. Что-то в этом сне было не так, как обычно. Когда он проснулся, то не мог вспомнить подробности. Но потом его все время преследовала какая-то странная мысль, что он непременно должен спуститься в подвал. Ему там совершенно нечего было делать. Но после обеда эта идея стала просто навязчивой. Он подумал, что ничего не случится, если он спустится и пройдет по подвалу вперед и назад. Никому ничего не сказав, Андрей так и сделал. И когда возвращался к лестнице, чтобы подняться наверх, то был уверен, что сходит с ума. Ничего не произошло. И после того, как эта мысль утвердилась в сознании, появилась Анна.
“Анна. Аннушка. Анечка. Анютушка. Анюта. Нюта. Нюточка. Господи, ну неужели это правда, все, что происходит сейчас?”
Он даже в самых смелых мечтах не мог предположить, что ему позволено будет любить такую женщину. Да что там любить, просто встретить. А уж надеяться на взаимность… Куда уж там. Но спроси, за что он любит ее? Он не сможет объяснить. Так же, как невозможно объяснить, за что нам нравится восход, чем нас манят звезды, почему мы готовы бесконечно вдыхать неповторимый аромат цветущего сада, чем восхищает капелька утренней росы на нераскрывшемся бутоне цветка, почему так тревожит соловей и так радует взор радуга. Все это нельзя назвать одним словом «красиво». Это все божественно и совершенно, как сама любовь.
Андрей улыбнулся своим мыслям. Все получится. Он будет видеть. Интересно, как это — видеть? И что, тогда не нужно будет все время вслушиваться и запоминать расположение предметов в комнатах, на улице? Он сможет увидеть Нюточку, маму, всех людей. Он даже сможет увидеть себя? Себя. Какой он? Говорят, красивый. Как это — красивый?
Мысли прервала дежурная медсестра. Она окликнула его и попросила зайти к себе в палату: сейчас потушат свет.
“Глупая «зрячая». Причем тут свет? Я и свет пока несовместимы. Пока. Завтра. Все случится завтра”.
Виталик уже знал все, что произошло с Анной за последний месяц. Инга рассказала. Она побывала у Анны в салоне, и та выболтала ей все свои последние новости. Виталик не мог поверить в то, что происходило. Как же так вышло? Как можно было сменить его на того урода?
“Тоже еще мне красавица и чудовище”.
