Гривы вспыхнули отблеском золота,
А в глазах – как трава в небесах –
Отражается юная всадница,
Пляшут зори в ее волосах,
Пляшут нити в руках и сплетаются,
В облаках закипают огни,
Перепутались ночи и дни,
В зимний полдень цветут лопухи,
А по солнцу гуляют стихи.
Из дождей и хвостатых комет,
Из ветров и непрожитых дней –
Будет он, как завет, и как свет,
Гобелен странной жизни твоей…
Ночные травы лунный свет хранят.
Танцуют лисы возле сонной розы.
Блестят вокруг таинственные росы.
Лес золотистым пламенем объят.
А облака – как зеркала ночей.
Зрачки сияют светом звездопада.
Не говори, что я твоя услада.
Твоя любовь – как пламя для свечей.
Те свечи возле мраморных икон
Сгорали так возвышенно и тихо,
Они тебя уберегли от лиха.
Остались души, лужи воска, стон.
Мне в комнату ворвался шум дождя.
Он нежно зашуршал сырым рассветом,
Уселся в кресло, вынул сигарету,
Курил туман, оплывший, как свеча.
Я с ним самозабвенно в карты дулась,
Кокетничала так, что он забылся,
Все проиграл и страшно разозлился.
Играли мы на юность и на жизнь.
Он перечеркнут и забыт,
Проклятый этот мир.
И был предательски убит,
Кто был когда-то мил.
И все порушены мечты.
И больше не могла.
И жизнь отчаянную ты
На том огне сожгла.
И был как лед, и был как нож,
Пронзительный огонь,
И никогда ты не поймешь,
За что такая боль…
В январе у деревьев пьяные лица,
Они пляшут в рождественском тумане,
Это вымокшая насквозь лисица –
Альбиноска зима в песьем обмане…
Сны деревьев болеют июльским жаром.
Красный пес ставит метки в намокшем парке.
Год Собаки. Он назван так недаром,
Потому что, наверно, будет жарко…
Все они уходят от меня
На потустороннюю тусовку.
По кому ж колокола звонят
Тягостно, растерянно, неловко?
Ряд аллей среди сплошных крестов,
Ветер бросил вдоль оградок листья,
И последний бомж уже готов
Закусь и стакан с могилы свистнуть.
Я бреду по стойбищу гробов,
Безрассудно юная, живая.
Что же делать, если я такая?
Что же делать, если мир таков…
Страна без правил, без надежд,
В ней убивают наши души,
В ней Божий мир давно разрушен,
В ней Ложь и Правда – без одежд -
Танцуют, словно лесбиянки,
И малолетки-наркоманки
Смакуют сладкий беспредел,
И раздеваются в припадке…
От синевы тщедушных тел
Маньяк заезжий забалдел:
Зачем играть с собою в прятки?
Таков, видать, у них удел.
Редиска выросла на грядке,
В разгаре дачная пора.
И в Думе, кажется, жара:
Дележка денег, все в порядке.
1.
Нежность ладоней, оскал пантеры,
Там где любовь, сверкая, пляшет,
Остросюжетность заморских пляжей,
Боль, потерявшая чувство меры.
Ночь, подслащенная старой лампой,
В ней ни Джиннов, ни звезд, ни света,
И стриптизерша почти раздета,
Призрак желанья сопит под рампой…
2.
И вечная девочка с вечной собакой
Блуждает по парку, мурлыча напев,
Пространство готовится к новой атаке,
А время задумалось, окаменев…
И светлое дерево с ярким подпалом
Последние пенки снимает с небес,
А солнце под нежным своим покрывалом
Ласкает туманный распаренный лес…
Усталый издатель икает в постели,
И ночь осыпает осенние сны,
А эти Пегасы совсем обалдели,
Копытами топчут роман, ну ослы…
Твои губы ласкают меня до утра,
Парень из эм-че-эс,
Твое тело сводит меня с ума,
Парень из эм-че-эс,
А в глазах твоих полыхает страсть,
Парень из эм-че-эс,
А в руках твоих – надо мною власть,
Парень из эм-че-эс.
Эти мышцы – пусть Шварценеггер умрет
От зависти и тоски,
И Сильвестр в отчаянье лоб разобьет,
У него поплывут мозги.
Весь Голливуд с колес слетит,
И луна упадет с небес,
Когда ты обнажен, и жетон блестит
С номером эм-че-эс!
Ели прокисший борщ, окаянные,
Он прокисал сильней.
Боже, прими за нас подаяние,
Славы во имя твоей.
Пили осиный мед, осененные
Светом шальных осин.
Осы, прокисшим борщом опьяненные,
Падали в керосин.
В душу – настойку из пьяных ос
С керосиновым коньяком,
А луна задирает над небом хвост,
Прикинувшись маяком…
Твоя душа – всего лишь фарш.
Из фарша сделает котлету
Твой лучший друг и, может, где-то
Он это съест в кругу подруг.
Жизнь – просто фарс, иль дурья блажь.
А у меня стеклянная дверь.
Меня за ней не видно теперь.
Ведь я прозрачна, почти чиста:
Идет большая игра…
Что ж, поиграем, давай, играй,
Да не заигрывайся, черт…
Сыграем, ладно, да только знай –
Придет и твой черед.
И станешь ты мучительно чист
И хрупок, как осенний лист.
И будет прозрачна твоя душа.
Сыграем не спеша.
Ой, не долго маяться белым рыбам ног
В темном и глубоком неводе чулок,
Где трава примята, рощица редка…
У лесной опушки память коротка.
Розовая дыня, пыльное «Рено»,
Шашлыка остатки, сладкое вино.
А туман в экстазе всех, нахал, покрыл,
Солнце закатилось, плед – ой, ой! – до дыр…
Какой на помойке кусок колбасы!
Ну, может, зеленый немного, да ладно,
Как рада собака куску колбасы,
И кошке бы, тоже, поужинать надо.
В какой-то галактике, где-то меж звезд,
Болтается старый обломок планеты –
Там кошка с собакой все делят вот этот
