(
была решительной, обдуманной и выстраданной.
Но, идя по коридору, он тыльной стороной ладони вытер губы.
Раздетый до трусиков и лежавший на смотровом столе Дэнни Торранс казался очень маленьким. Он смотрел на доктора («Зови меня Билл») Эдмондса, который подкатил к нему большой и непонятный черный агрегат. Дэнни скосил глаза, чтобы лучше разглядеть его.
– Не надо пугаться, парень, – сказал Билл Эдмондс. – Это всего лишь электроэнцефалограф. Больно не будет.
– Электро…
– Сокращенно мы называем его ЭЭГ. Я подцеплю кучу разных проводов к твоей голове… Нет, нет, не воткну, а только прикреплю, а потом самописцы в этом приборе сделают запись активности твоего мозга.
– Как в «Человеке за шесть миллионов долларов»?
– Да, примерно так. Ты бы хотел стать похожим на Стива Остина, когда вырастешь?
– Ни за что! – ответил Дэнни, а медсестра между тем прикрепляла электроды к крошечным выбритым участкам кожи на голове мальчика. – Папа говорит, что однажды у него в башке случится короткое замыкание… и он окажется в… Короче, в полной заднице.
– Понимаю, что ты имеешь в виду, – дружелюбно сказал доктор Эдмондс. – Там уже побывали многие, включая и твоего покорного слугу. Однако ЭЭГ крайне важна, потому что может поведать нам об очень многих вещах.
– О каких, например?
– Например, страдаешь ли ты эпилепсией. Это такое заболевание…
– Да, я знаю, что такое эпилепсия.
– Неужели?
– Конечно. У нас в детском саду в Вермонте – я ходил в детский сад, пока был совсем маленьким – был мальчик, который ею болел. Поэтому ему не разрешали пользоваться цветовой доской.
– Что это за доска такая, Дэнни? – Доктор включил аппарат. Тонкие изломанные линии поползли по миллиметровке.
– Обычная с виду доска, но с кучей лампочек. Разного цвета. Когда ты ее включал, некоторые лампочки загорались, но не все сразу. Если ты правильно угадывал, как называется цвет, и нажимал нужную кнопку, лампочки гасли. Так вот, Бренту нельзя было ею пользоваться.
– И правильно, поскольку яркие вспышки иногда могут спровоцировать приступ эпилепсии.
– Вы имеете в виду, что от цветовой доски у Брента мог случиться припадок?
Эдмондс и его помощница невольно улыбнулись и обменялись быстрыми взглядами.
– Неэлегантно, но по сути верно, Дэнни.
– Что?
– Ты все понял правильно, однако вместо грубоватого слова «припадок» лучше было бы сказать, что у него мог произойти приступ болезни. Так выражаться некрасиво… Но все! Теперь ты должен лежать тихо, как мышка.
– Ладно.
– Дэнни, скажи мне, когда у тебя бывают эти… Хорошо, подберем название позже. Перед тем как это с тобой случается, не припоминаешь, чтобы сначала видел яркую вспышку света?
– Нет.
– А какие-нибудь интересные звуки не слышатся? Колокола, например? Или что-то похожее на звонок в дверь?
– Не-а.
– Тогда как насчет запахов? Ничего странного? Может быть, вдруг начинает пахнуть апельсинами, древесными опилками или чем-нибудь неприятным? Скажем, гнилью?
– Нет, сэр.
– Перед тем как отключиться, не хочется ли тебе порой заплакать, хотя тебе вовсе не грустно?
– Никогда.
– Что ж, неплохо.
– Так у меня есть эпилепсия, доктор Билл?
– Вряд ли, Дэнни. Полежи тихо еще немного. Мы почти закончили.
Аппарат гудел и стрекотал еще минут пять, а потом доктор Эдмондс выключил его.
– Вот мы и закончили, приятель, – сказал он деловито. – Пусть Салли теперь снимет с тебя электроды, а потом проходи в соседний кабинет. Мне хочется немного побеседовать с тобой. О’кей?
– Конечно.
– А вас, Салли, попрошу сделать ему кожный тест, прежде чем отправить ко мне.
– Сделаю.
Эдмондс оторвал длинный завиток бумажной ленты, который успел за это время выползти из нутра черной машины, и, на ходу просматривая его, вышел.
– Мне придется сделать тебе небольшой укольчик в руку, – сказала медсестра, когда Дэнни натянул на себя джинсы. – Это нужно, чтобы проверить, нет ли у тебя туберкулеза.
– В прошлом году меня уже проверяли в детском саду, – сказал Дэнни, но без особой надежды.
– Видишь, как давно это было? А теперь ты уже совсем большой мальчик, верно?
– Должно быть, так, – вздохнул Дэнни и протянул руку на заклание.
Затем он надел рубашку, обулся в кроссовки и через раздвижную дверь вошел в кабинет доктора Эдмондса. Тот сидел на краю своего письменного стола и в задумчивости покачивал ногой.
– Привет тебе еще раз, Дэнни.
– Привет.
– Как твоя рука? – спросил он, кивая на левую руку Дэнни, обмотанную бинтом.
– Уже хорошо.
– Рад слышать. Я просмотрел результаты ЭЭГ, и там тоже все в порядке. Но я все равно собираюсь отправить их в Денвер моему другу, который зарабатывает на жизнь чтением подобных штуковин. Просто хочу подстраховаться.
– Конечно, сэр.
– Расскажи мне о Тони, Дэн.
Дэнни шаркнул ногой по полу.
– Это просто мой невидимый дружок, – сказал он. – Я его придумал. Чтобы не скучать одному.
Эдмондс рассмеялся и положил руки на плечи Дэнни.
