(
Джек еще раз вернулся к началу, пытаясь обнаружить хоть какое-то имя или адрес. Быть может, даже номер комнаты в отеле. Потому что был твердо уверен, что человек, собиравший эти материалы, непременно жил в «Оверлуке». Но не нашел ничего.
Он приготовился вновь пройтись по всем вырезкам, и на этот раз более внимательно, когда откуда-то сверху его окликнули:
– Джек? Где ты, дорогой?
Джек вздрогнул, ощутив нечто вроде чувства вины, словно выпивал здесь втихаря и теперь запах непременно выдаст его. Вот нелепость. Он вытер губы рукой и отозвался:
– Я здесь, детка. Выслеживаю крыс.
Она спускалась вниз. Он слышал ее шаги по лестнице, а затем по полу бойлерной. Быстрым движением, даже не задумываясь, почему делает это, Джек спрятал альбом между кипами счетов и накладных. Распрямившись, вышел навстречу Уэнди через арку.
– Чем можно было заниматься здесь так долго? Уже почти три часа!
Он улыбнулся:
– Неужели так поздно? А я, понимаешь, ковырялся здесь, пытаясь найти, где они прятали трупы.
Но шутка зловещим звоном отозвалась в его собственной голове.
Она подошла ближе, и он инстинктивно сделал шаг назад, не в силах удержаться. Он знал, чего она добивалась. Ей хотелось по запаху понять, не пил ли он. Вероятно, она сама этого не осознавала, но он-то понимал, что происходит, и от этого чувствовал злость и неуместное сейчас раскаяние.
– У тебя кровоточат губы, – сказала она на удивление равнодушно.
– Что?
Он приложил руку ко рту и слегка поморщился. На пальце осталось пятнышко крови. Чувство вины усилилось.
– Ты снова трешь себе губы, – заметила она.
Он потупил взгляд и пожал плечами:
– Да, похоже на то.
– Для тебя это адская мука, верно?
– Нет, все не так уж страшно.
– Стало немного легче?
Он поднял на нее взгляд и с трудом переступил с ноги на ногу. И сразу все встало на свои места. Он подошел к жене, обнял ее за талию. Откинул в сторону прядь светлых волос и поцеловал Уэнди в шею.
– Да, легче, – сказал он. – А где Дэнни?
– Где-то бегает в отеле. На улице стало пасмурно. Ты голоден?
Он с притворной похотью положил ладони на ее обтянутые джинсами ягодицы.
– Я есть голодный как фольк, мадам.
– Поосторожней на поворотах, приятель. Не начинай того, чего не сможешь довести до конца.
– Что мадам иметь в виду? – Он продолжал поглаживать ее. – Изволить смотреть скабрезный фото? Хотеть извращенных поз?
Когда они двинулись в обратный путь, Джек успел бросить быстрый взгляд назад на коробку, куда сунул
(
альбом с вырезками. Увидел лишь тени. Он испытывал облегчение, что ему удалось избежать расспросов Уэнди. Его физическое влечение к ней усилилось и перестало быть напускным.
– Быть может, займемся этим после обеда? – спросила Уэнди, поднимаясь по лестнице. –
Она хихикнула и отпрянула от него.
– Тщекотно? Джек Торранс собираться показать вам, что есть настоящий тщекотно, мадам.
– Остынь немного, Джек. Как насчет сандвича с сыром и ветчиной… для начала?
Они вместе вышли из подвала, и Джек больше не оборачивался. Но у него из головы не шли слова Уотсона:
А потом Уэнди захлопнула дверь, погрузив подвал в кромешную темноту.
А Дэнни в этот момент вспоминал слова другого сотрудника «Оверлука»:
Это была совершенно обыкновенная дверь, которая ничем не отличалась от других дверей на двух нижних этажах отеля. Темно-серого цвета, она располагалась примерно в середине коридора, который шел от главной лестничной площадки третьего этажа. Цифры на двери были очень похожи на те, что обозначали номера квартир дома в Боулдере, где они жили в последнее время. Двойка, единица и семерка. И только-то. Эка невидаль! Прямо под цифрами виднелся небольшой стеклянный кружок глазка. Дэнни уже опробовал некоторые из них. Изнутри открывался широкий обзор коридора. А вот снаружи ты мог хоть трижды вывернуть глаза наизнанку, но все равно ничего не видел. Чистое надувательство.
