После прогулки по задворкам «Оверлука» они с мамой вернулись, и она приготовила ему любимые блюда на обед: консервированный суп с фасолью и сандвич с сыром и итальянской салями. Они ели на кухне Дика и разговаривали. Работало радио, из которого сквозь треск помех доносились тихие звуки музыки с радиостанции в Эстес-Парке. Кухня была любимым местом Дэнни во всем отеле, и, как он догадывался, маме с папой здесь тоже нравилось, потому что, пообедав первые три дня в зале ресторана, они дружно решили отныне есть в кухне, поставив стулья вокруг разделочного стола Дика Холлорана, который размерами ничуть не уступал их обеденному столу в Стовингтоне. Что до ресторана, то обстановка в нем действовала угнетающе, пусть там ярко горели люстры и можно было слушать музыку, включив кассетный магнитофон в офисе. Все равно они сидели там втроем, за одним из столов, окруженным десятками других, пустых и накрытых прозрачными полиэтиленовыми чехлами. Мама сказала, что это все равно как обедать в романе Хораса Уолпола, и папа со смехом с ней согласился. Дэнни ничего не знал о Хорасе Уолполе, но он не мог не заметить, что мамина стряпня стала будто вкуснее с тех пор, как они перебрались на кухню. Там он постоянно натыкался на незначительные следы личности Дика Холлорана, и это согревало его, подобно прикосновению теплых рук.
Мама съела половину своего сандвича, а к супу не прикоснулась. Она предположила, что папа, вероятно, тоже решил отправиться на прогулку пешком, потому что и «фольксваген», и гостиничный пикап стояли на парковке. Потом она сказала, что устала и могла бы, пожалуй, часик отдохнуть, если он уверен, что сможет сам себя развлечь и ничего не натворить при этом. С набитым колбасой и сыром ртом Дэнни заверил ее, что справится.
– Почему бы тебе не пойти на игровую площадку? – спросила она. – Мне казалось, что она должна тебе понравиться. Можно погонять машинки в песочнице, и там еще много всего.
Дэнни сглотнул, и еда сухим, жестким комком провалилась в желудок.
– Может, и пойду, – сказал он и отвернулся к радиоприемнику, принявшись крутить колесико настройки.
– И посмотри на всех этих замечательных зверушек в живой изгороди, – добавила она, забирая его пустую тарелку. – Уже скоро твоему папе придется найти время, чтобы немного подровнять их.
– Да, – согласился он.
– Если увидишь папу первым, скажи ему, что я отдыхаю.
– Конечно, мамочка.
Она сложила грязную посуду в раковину и подошла к сыну.
– Тебе здесь нравится, Дэнни?
– Угу, – промычал он. На его верхней губе осталась полоска молока.
– Больше никаких дурных снов?
– Никаких.
Тони явился к нему лишь однажды, когда он лежал в постели, и стал звать откуда-то издали. Но Дэнни плотно зажмурил глаза и дождался, чтобы Тони пропал.
– Это правда?
– Да, мама.
Ответ, казалось, удовлетворил ее.
– Как твоя рука?
Он покрутил ею.
– Уже намного лучше.
Она кивнула. Джек подобрал накрытое салатницей гнездо с замерзшими осами и отнес его в мусоросжигательную печь, стоявшую в сарае для инструментов. Больше осы ни разу не попадались им на глаза. Джек написал адвокату в Боулдер, приложив снимки руки Дэнни, и юрист вскоре позвонил по телефону, испортив Джеку настроение на весь день. Адвокат сомневался, что можно выиграть дело в суде против производителя дымовых шашек, поскольку никто, помимо самого Джека, не мог подтвердить, что он в точности следовал инструкции на упаковке. Тогда Джек предложил купить еще несколько образцов шашек и проверить их на исправность. Конечно, это можно сделать, согласился адвокат, но результаты таких тестов все равно подвергнут сомнению, даже если все шашки окажутся дефектными. Он привел Джеку в качестве примера неудачный исход дела, когда один из его клиентов подал в суд на фирму, изготовлявшую раздвижные лестницы, после того как упал с одной из них и повредил себе позвоночник. Уэнди громко поддерживала жалобы мужа, но втайне просто радовалась, что Дэнни так легко отделался. Судебные тяжбы, по ее мнению, следовало предоставить людям, которые на этом собаку съели, а семья Торранс явно не относилась к их числу. И кроме того, осы действительно их больше не беспокоили.
– Пойди и поиграй, док. Развлекайся.
Но развлекаться Дэнни не стал. Он лишь бесцельно бродил по отелю, заглядывая в стенные шкафы горничных и кладовки уборщиков, выискивая хоть что-нибудь интересное, но ничего не находя, – маленький мальчик, топавший по темно-синей ковровой дорожке с замысловатыми черными узорами. Время от времени он дергал за дверные ручки номеров, но все они были, разумеется, заперты. Универсальный ключ, подходивший ко всем замкам, висел в кабинете, и Дэнни знал, где именно, но папа строго-настрого запретил прикасаться к нему. Да он и не хотел этого делать. Или все же хотел?
