Уэнди продолжала волноваться за мужа – ее изводила все та же знакомая бессильная тревога, которую она так надеялась навсегда оставить в Вермонте, словно беспокойство не могло пересекать границ между штатами. Ей откровенно не нравилось то воздействие, которое «Оверлук» оказывал на Джека и Дэнни.
И самым пугающим, хотя пока еще смутным и не подлежащим обсуждению (или хотя бы упоминанию вслух) было то, что все симптомы, сопровождавшие запойный период в жизни Джека, один за другим возвращались… Все, за исключением собственно выпивки. Он снова постоянно вытирал губы рукой или носовым платком, словно хотел смахнуть с них остатки хмельной жидкости. Пишущая машинка все чаще надолго замолкала, и пропорционально возрастало число скомканных листов бумаги, которые летели в корзину. Сегодня вечером, после того как позвонил Эл, она обнаружила на столике рядом с телефоном пузырек экседрина, но рядом не стоял стакан с водой. Он снова стал жевать таблетки. Раздражался по мелочам. Если становилось слишком тихо, начинал бессознательно щелкать пальцами. Чаще прибегал к ругательствам. Его способность сохранять контроль над собой тоже вызывала у нее беспокойство. Ей, вероятно, стало бы даже легче, если бы он сорвался и немного спустил пар, как выпускал его из котла в подвале, заходя туда по утрам и каждый вечер на сон грядущий. Она бы почти с радостью увидела, как он изрыгает проклятие, швыряет через всю комнату стул или громко хлопает дверью. Но как раз эти приметы его темпераментной натуры, всегда свойственные ему, сейчас начисто отсутствовали. А между тем ее не оставляло ощущение, что Джек все чаще злится на нее или Дэнни, но не дает своим эмоциям выплеснуться. У бойлера был предохранительный клапан: старый, ржавый, замызганный, но все еще действовавший. У Джека такого клапана не было. Она никогда не умела хотя бы мало-мальски понимать его настроения. Дэнни умел, но молчал.
И этот звонок Эла… Как раз в тот момент, когда он раздался, Дэнни вдруг полностью потерял интерес к книжке, которую они пытались вместе читать. Он оставил Уэнди сидеть у огня, а сам перешел к стойке, поверх которой Джек построил дорогу для игрушечных машинок и грузовиков. Там главенствовал новый пурпурный «фольксваген», и Дэнни начал быстро возить его по столу туда-сюда. Сделав вид, что читает теперь свою книгу, но на самом деле подглядывая поверх нее за сыном, Уэнди заметила в нем странную смесь примет, которые выдавали волнение у нее и у Джека. Потирание губ. Нервное приглаживание волос пальцами обеих рук, что она часто делала, дожидаясь, когда Джек вернется домой после очередного похода по барам. Она не верила, что Эл позвонил, просто чтобы спросить, «как мы тут поживаем». От скуки позвонить Элу мог сам Джек, но Эл всегда звонил исключительно по делу.
Когда она позже спустилась вниз, то обнаружила Дэнни сидящим у камина и внимательно изучающим книжку для чтения, где рассказывалось о походе Джо и Рейчел в цирк вместе с папой. И когда она наблюдала за ним, ее вновь посетила уже знакомая, до странности жутковатая уверенность, что Дэнни непостижимым образом понимал и знал гораздо больше, чем могли объяснить примитивные теории доктора («просто Билла») Эдмондса.
– Эй, пора спать, док, – сказала она.
– Хорошо. – Он вложил в книгу закладку и поднялся.
– Но сначала умойся и почисти зубы.
– О’кей.
– И не забудь про зубную нить.
– Не забуду.
Они немного постояли рядом, любуясь переливами тлеющих углей в камине. В вестибюле царил холод и гуляли сквозняки, но в магическом круге рядом с очагом было так тепло, что не хотелось уходить.
– Между прочим, звонил дядя Эл, – бросила она как бы невзначай.
– Да ну? – спросил Дэнни, нисколько не удивившись.
– И мне показалось, что дядя Эл за что-то сердился на папу, – сказала она все так же мимоходом.
– Да, так оно и было, – отозвался Дэнни, не сводя глаз с камина. – Он не хочет, чтобы папа писал книгу.
– Какую книгу, Дэнни?
– Об отеле.
У нее сразу же возник вопрос, который они с Джеком задавали Дэнни тысячу раз:
(
Она резко тряхнула головой, словно стараясь прояснить мысли.
– Отправляйся умываться, док.
– Хорошо. – И он взбежал вверх по лестнице. Нахмурившись, Уэнди отправилась в кухню, чтобы разогреть для Джека молоко.
