– Здесь тепло, Тай. Здесь чудесно. Полнота и завершенность, здесь дом. Меня никогда так не любили и не принимали. Я никогда не ощущала себя настолько живой. Я
Она наклоняется вперед, и захлестывающий меня ужас, когда ее губы прижимаются к моим, просто… невозможно описать. Кожа у нее холодная, как у трупа. От дыхания разит землей и какой-то приторной сладостью. Не убирая губы, она шепчет:
–
Затем она опускает подбородок. В ее глазах светится угроза.
– Но ты должен сказать нам, Тайлер, куда направляется Аврора.
Тогда я смотрю ей в глаза.
Чувствую, как из моих собственных текут слезы.
– Тайлер Джонс, – говорю я. – Альфа. Легион Авроры, экипаж 312.
И меня снова пронзает боль. Снова. Снова. И снова. Кажется, будто проходит целая вечность. И хотя в конце я уже больше не могу кричать, теряю всякое представление о том, кто я и где, во мне сидит твердая убежденность: даже знай я о местонахождении Аври и всех остальных, я бы ни за что им не сказал. Потому что, как бы больно ни было, какой бы глубокой ни была рана, все это не сравнится с терзающей меня мучительной мыслью.
Моей Кэт больше нет.
Она действительно умерла.
Они забрали ее у меня.
Я изо всех сил стараюсь удержаться в вертикальном положении, ветер обрушивается на меня со всех сторон. Бушует шторм: он хватает меня за одежду, пытается выбить из равновесия, чтобы я беспомощным кувырком свалилась на землю.
Может быть, я и парю в сотне метров над сочной травой Эхо, мне этого не видно. Меня окутывает серебристый туман, который буря то и дело рассеивает, а после сгущает. Суть этого теста – простого, по словам Эшвара, – заключается в том, чтобы держаться прямо, контролировать свое положение лишь силой мысли. Это порядком выматывает и пугает, ты словно вязнешь в патоке.
Голос Эшвара раздается в моей голове.
Даже от одной попытки задуматься об этом в моей защите появляется трещина, и я кубарем лечу вниз, ветер уносит мой крик. Я с большим усилием возвращаю равновесие, размахивая руками для устойчивости. В крови бурлит адреналин, пока я еще несколько секунд пытаюсь держаться прямо.
А потом слева налетает очередной порыв ветра и бьет меня под ребра, выбивая весь дух. Я хватаю ртом воздух, теряя внимание, и в следующее мгновение уже с воплями лечу вниз, машу руками в тщетной попытке остановиться и не удариться о землю. Сквозь облачную дымку виднеется зелень, которая обретает яркие краски, оживает и несется прямо мне в лицо. Я врезаюсь в землю, будто комета, сотрясая землю вокруг себя.
Над моей головой продолжает свирепствовать буря, но сам Эхо остается все таким же золотистым и прекрасным, как и прежде. Ласково светит солнце, с ближайших деревьев свисают гирлянды из красных и желтых цветов. Воздух пахнет так вкусно, что его хочется съесть. Я поднимаюсь на ноги в образовавшемся кратере, сердце бешено стучит, по лицу текут слезы. Поворачиваю голову и вижу кристальную фигуру Эшвара с преломляющимися в его форме радугами – оно, как всегда, безучастно наблюдает за мной. Кажется, будто изнутри него исходит свет, отчего оно все искрится.
– Д-дай мне еще минутку, – прошу я, согнувшись пополам и упершись руками в колени, – п-перевести… д-дыхание.
Я закрываю глаза, стараясь побороть разочарование, вызванное очередной партией психологической чуши. Вот уже несколько часов Эшвар пилит меня. Ясно, что оно понимает, о чем толкует, но я правда стараюсь. А его речи о том, что я сама виновата в своих неудачах, не сильно мне помогают.
– Не получается, – вздыхаю я, медленно выпрямляясь. – Даже немного. Становится только хуже, а не лучше.
– Зачем мы вообще этим занимаемся? В чем смысл? – Я взмахом руки указываю на клубящееся небо. – Мне что, придется пробиваться сквозь бурю к Оружию?
Эшвар качает головой:
