По нам открывают огонь, и я тут же ныряю в сторону от спасательных капсул, утаскивая Саэдии за собой в соседний коридор. Их выстрелы бьют мимо цели, когда «КУСАНАГИ» получает новый удар. Я замечаю прячущихся в конце коридора нескольких пехотинцев АОТ. Непонятно, как им удалось вычислить нас – возможно, по идентификационным номерам на наших нагрудниках, – но в любом случае их дезинтеграторы установлены на режим убийства. Я прижимаюсь спиной к стене на углу перекрестка и несколько раз стреляю вслепую. Спасательные капсулы совсем рядом, может, всего в пяти метрах от меня. Но с таким же успехом они могли находиться в пяти километрах.
Откинув волосы с лица, Саэдии вскидывает винтовку и начинает палить из-за угла. Так ради спасения наших жизней мы неожиданно ввязываемся в перестрелку. Тусклый свет прорезают вспышки огня, сигналы тревоги тонут в звуках дезинтеграторных залпов. Саэдии мысленно выкрикивает мне предостережение, когда в противоположном конце коридора показывается еще одна группа пехотинцев. Если они зайдут со спины – нам конец.
Воздух наполняется шипящими вспышками дезинтеграторов, винтовка подпрыгивает в руке. Я не стремлюсь к точным выстрелам, просто хочу, чтобы пехотинцы АОТ не высовывались. Но, коротко обернувшись через плечо, вижу, что Саэдии уже уложила троих: двоих – выстрелами в лицо, а третьего сбило взрывной волной – она выстрелила в огнетушитель на стене рядом с ним. И все это она провернула
Саэдии усмехается через плечо. Мне в это время удается сделать удачный выстрел: вырубаю сержанта пехоты оглушающим ударом прямо в щиток. Тот падает без чувств.
Очередной выстрел сотрясает «КУСАНАГИ», очередной залп огня вынуждает меня спрятаться в укрытии. Если пробудем здесь дольше – уже не выберемся. Я снимаю шлем, чтобы легче дышалось, вытираю затекающий в глаза пот и бросаю взгляд на капсулы в другом конце коридора. Они сконструированы так, чтобы в случае аварии быстро открываться, а значит, внутрь можно залезть мгновенно. Но вот бежать к ним через весь коридор, рискуя попасть под перекрестный огонь…
Она хмурит брови:
Я низко пригибаюсь, когда заряд с шипением проносится над моей головой и врезается в стену. Стреляю в ответ, умудряясь оглушить бегущего в укрытие пехотинца. Оглядываюсь через плечо и натыкаюсь на взгляд Саэдии.
Саэдии ничего не говорит. Она просто тянется к поясу своей брони, снимает с него запасной блок питания от дезинтегратора и через весь коридор швыряет его в контрольную панель спасательной капсулы. Выходит идеальный бросок (и почему я не удивлен?): стекло действительно разбивается в том самом экстренном случае, красный цвет на панели сменяется зеленым, и люк открывается. Я продолжаю стрелять, но чувствую, как руки Саэдии уже с моего пояса срывают блок питания. Затем процедура повторяется: меткий бросок, разбитое стекло, открытый люк еще одной капсулы – на этот раз для меня. Пехотинцы уже наступают, и у нас остаются считаные секунды.
Саэдии вручает мне свою винтовку. Смотрит в глаза.
А потом, взяв меня за нагрудник, подается вперед и целует в щеку.
Тяжело сглотнув, я встречаюсь с ней взглядом.
