Вся Складка охвачена огнем. Вокруг пляшут черно-белые языки пламени.
В темноте проносятся истребители АОТ, взрывы рассеивают ночной мрак. С носа «КУСАНАГИ» безжизненно свисают черные обломки сильдратийской «Банши». Дрейфующий рядом второй корабль, выпуская пары топлива и тонкие струи огня, медленно удаляется по спирали от продолжающейся битвы.
А в это время две других «Банши» рвут «КУСАНАГИ» на куски.
Фанат тактики во мне ликует и полностью поглощен сражением, но сейчас у меня, если честно, имеются более важные причины для беспокойства, чем всеобщая заварушка. И даже более важные, чем разворачивающаяся вокруг Земли война.
Дело в том, что спасательные капсулы АОТ, по сути, представляют собой ракеты и сконструированы так, чтобы как можно быстрее, насколько позволяют их маленькие двигатели, улететь от корабля, с которого они были запущены. Складка завалена обломками покореженных истребителей, огромными крутящимися кусками «Банши», дугами горящей плазмы. И хотя эта капсула, возможно, выглядит как молния и должна двигаться как она, но в управлении напоминает корову.
Борясь с рычагами и постепенно удаляясь от места бойни, я говорю в микрофон:
– Саэдии, это Тайлер, прием.
Я судорожно хватаюсь за поручень, чуть ли не падая со сходного трапа, когда несусь к двигателям. Здесь все сконструировано не под мои размеры – ох уж эти высокие сильдратийские ублюдки.
Нога соскальзывает со ступеньки, и я вскрикиваю, Скарлетт ловит сзади. Она держит меня одной рукой, пока я пытаюсь восстановить равновесие. Я не трачу время на благодарности – мы с трудом спускаемся в коридор и переходим на бег.
Какая-то часть меня понимает, что я бегу навстречу смерти, о наступлении которой еще в принципе не задумывался.
Даже когда мы оказываемся на ровной поверхности, Скарлетт не отпускает мою руку. Это неспроста.
Дверь в машинное отделение закрыта, и я уже протягиваю ладонь к сенсорной панели, но в последнюю секунду отдергиваю ее в ужасе от того, что чуть не натворил.
Сигнальная лампочка рядом с панелью мигает красным.
Приподнимаюсь на цыпочках (высокие
– Что там происходит? – интересуется Скарлетт.
Когда я не отвечаю, она отодвигает меня плечом. И хотя Скар далеко не гений механики, она мгновенно понимает, что же именно лишило меня дара речи. Весь газ и жидкости из машинного отделения утекают в открытый космос.
В боку нашего корабля, этого куска дерьма, зияет дыра. Рваные края обшивки загнуты внутрь, и я вижу, что снаружи все еще продолжается бой. Виднеются звезды. Что бы в нас ни попало, оно пробило корпус насквозь.
Наши двигатели разбиты в хлам.
И мне ни за что их не починить.
Оружие впереди озаряется светом, переливаясь всеми цветами радуги.
Я медленно убираю руки с панели управления. Позволяю разуму отдохнуть. Мысли успокаиваются.
От меня больше не требуется никаких вычислений.
Вокруг царит странное умиротворение.
Наклонясь к микрофону, я обращаюсь к членам своего экипажа:
– Финиан, Скарлетт. Для меня было честью служить вместе с вами в экипаже 312.
Я ничего не чувствую.
Мимо меня проносится серповидной формы черная «Банши» – безмолвная, как смерть. Сигнализация опасного сближения пронзительно кричит, ладони становятся влажными от пота, я пробираюсь мимо разбитого корпуса истребителя АОТ, едва не задевая вращающийся кусок обшивки «Банши».
– Вызываю корабли Несломленных, это Тайлер Джонс, вы меня слышите, прием?
После чего снова жму кнопку связи. А сам гадаю, не случилось ли что с Саэдии. Удалось ли ее команде подобрать ее. Или…
…Или же она оставила меня здесь умирать.
– Саэдии, как слышно?
– МЫ ТЕБЯ СЛЫШИМ, ТАЙЛЕР.
Ответ приходит по каналу экстренной связи, отчего мое бешено колотящееся сердце замирает. Голос холодный, со стальными нотками. Его искажают помехи. Но я все равно узнаю его.
Я знал его с тех пор, как нам было по пять лет.
– …Кэт.
Надеюсь, Тайлер все еще жив.
Я знаю, он поймет, что я не хотела его бросать.
Никогда не думала, что погибну героической смертью. Скорее представляла, что это произойдет где-то в возрасте ста пятидесяти семи лет, когда я буду неприлично предаваться любви с каким-нибудь чистильщиком бассейнов, понимаете?
Но… так тоже неплохо.
Я встречаюсь взглядом с глазами Фина. Они целиком черные, из-за контактных линз невозможно определить выражение его лица. Но мне это никогда не составляло особого труда.
Я вдруг осознаю, что мы до сих пор держимся за руки.
Поэтому поворачиваюсь к нему и беру его за вторую ладонь.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, каждая мышца в теле ноет от боли, разум пытается сдержать натиск Звездного Убийцы. Психическая энергия Путеходцев теперь вливается в него потоком, он настолько велик сейчас, что я даже не могу нащупать его границ.
Он смеется, когда мне едва удается оттолкнуть его, у меня темнеет в глазах.
Кэл лежит неподвижно.
Но я охвачена огнем.
Я горю
горю
